Эме молчит, и я продолжаю:

– Он принадлежал мне. Я однажды забыла его, когда уезжала. По неизвестной причине она вдруг решила записывать себя, чтобы поговорить со мной…

– Как-то вечером я пришел к Колетт, услышал ее голос и решил, что она с Бланш… А на самом деле – с вами… мысленно.

– Давно это было?

– Лет пять назад. После женитьбы я всегда шел к ней пешком, в ночи. Никогда днем. Здешние люди слишком болтливы. Как будто им нечем заняться… Подслушивают, подсматривают, караулят.

– Вы с Колетт никогда не расставались?

– Было время, когда я дико на нее злился. Из-за истории с ключом. Мы встречались только поздно вечером. Даже после того, как появилась Бланш.

Он указывает на связку ключей, которую положил на столик у двери:

– Я сохранил дубликат.

Эме только что признался, что они фактически с Колетт были любовниками. Меня так и подмывает спросить, как все было организовано, когда я приезжала на каникулы. Ну как, скажите, как я могла вообразить, что моя добрая тетушка «принимала» мужчину в своей спальне?! Женатого мужчину! Как я могла быть так слепа и глуха к знакам, звукам, запахам? К мужскому шарфу или двум стаканам, забытым на столе. Я, человек кино, чья повседневность питается исключительно визуальными и чувственными наблюдениями!

Эме допивает кофе, замечает мое смятение, встает во весь свой немаленький – 1,88 метра – рост и направляется к чемодану. Он опускается на колени, перебирает кассеты, выхватывает одну и протягивает мне:

– Можно я послушаю?

Не хочу отказывать и вставляю кассету в магнитофон. Эме замирает, услышав голос Колетт, а через несколько секунд просит остановить, растирая ладонью грудь. Я нажимаю на кнопку. Эме бредет в ванную, я слышу, как льется вода. Он возвращается с покрасневшими от слез глазами и снова устраивается на диванчике.

– Можем продолжать…

КОЛЕТТ

В тот вечер у Эме я посмотрелась в зеркало и поняла, что помолодела. Не знаю, что было тому причиной – шампанское, музыка или бившееся у моего уха сердце Эме. Я выглядела еще моложе той Колетт, которая впервые переступила порог мастерской Мохтара. Я смочила холодной водой лицо и затылок. Тогда у меня были волосы средней длины, убранные в хвост под заколку, теперь я их распустила.

Колетт молчит целых десять минут. Эме открывает глаза и встает, воспользовавшись паузой. Он очень бледен и с трудом подбирает слова.

– Я скоро вернусь, Аньес. Может, завтра. Не важно когда. Я очень рад знакомству с вами.

Он исчезает в коридоре, хлопает входная дверь. Я слышу, как заводится и отъезжает его машина. В комнате витает древесный аромат. Я знаю, что он не вернется.