Пауза.

КОЛЕТТ

Сначала Блэз писал мне очень часто. Я положила его письма в одну из тетрадей футбольной коллекции, кажется, за сезон 1977–1978… В 2007-м, когда мне пришлось срочно переехать, я спрятала все важные бумаги в коллекцию. Так что будь внимательна, чтобы ничего не пропустить. Когда в Гёньоне наконец откроют музей славы футболистов, ты отдашь им мою коллекцию. А до тех пор береги ее.

25 ноября 1961

«Моя дорогая Колетт!

Мне ужасно одиноко. Терзают мрачные мысли. Я живу в комнате с тремя “сокамерниками”. Ненавижу тесноту!

Они проводят время, разглядывая фотографии голых баб в глянцевых журналах. Я подхихикиваю, цокаю языком, подражая местному задире и весельчаку Жан-Клоду. Если у нас тут кто-нибудь ссорится, то первым делом обзывает обидчика педрилой. Как ни парадоксально это звучит, я ненавижу парней. Колетт, мы могли бы пожениться и завести детей. Конечно, если бы ты захотела…

Как дела в Гёньоне? У тебя? У Мохтара? У отца Обри? Последнее письмо невозможно меня порадовало. Я обожаю читать твои описания людей и пересказы местных сплетен. Вернусь к Рождеству. Я пообещал маме и сдержу слово, ведь она с каждым днем все несчастнее из-за отца. Думаю, в конце концов маркиза уйдет от маркиза, хоть Сенешали и не разводятся.

В прошлое воскресенье я навещал твоего брата, обедал с ним у Левитанов. Элия и Давид не слишком разговорчивы. Они всегда такими были, хоть и стараются “общаться ” – если зададут три вопроса, считай, тебе повезло, ведь это стоит им невероятных усилий. Они живут в собственных мыслях, и Жана это выбивает из колеи. Я понимаю брата – ему приходится подлаживаться под молчаливый стиль общения людей, давших ему приют. Он еще мал, и мы с тобой, Колетт, тоже очень молоды. Печально осознавать, что детство быстро кончается. В пятнадцать лет от нас ждут взрослого поведения. Твое детство не назовешь счастливым, но я надеюсь, что ты сохранишь воспоминания о хороших моментах, и пусть их будет много, ты этого заслуживаешь. Но вернемся к Жану, ведь он интересует тебя больше всех остальных, вместе взятых. После обеда мы гуляли с ним по берегу Роны. Сейчас он едва ли мне верит, но я стараюсь убедить его, что Давид Левитан – один из лучших педагогов в мире, что у каждого своя метода и ему следует целиком и полностью доверять профессору. Надеюсь, что был убедителен. Жану хочется ускорить темпы, но это невозможно, ведь он стремится к совершенству. Твой брат обязательно должен научиться терпению.

Потом, моя драгоценная Колетт, я отвел малыша поесть лучшего в городе мороженого с персиками. Видела бы ты его глаза, когда он слушал историю Элии и Давида, которую очень долго знала только моя мать. После войны маркиза поселилась в Лионе, чтобы помогать работе Красного Креста, составлять списки депортированных, возвращавшихся из лагерей, искать их семьи, их бывшие квартиры, переселять, поддерживать, если в том была надобность. Так она познакомилась с этой четой. Твой брат должен был узнать причину их замкнутости.