Кельт сказал, что только носитель крови хозяев замка, может без вреда для себя переступить через огненную границу. Задержав дыхание, я переступила черту. Пламя взвилось и опало, впитываясь в камень пола. Вслед за мной прошел и Хранитель.
Именно он поднял на руки тело и именно он нес его в родовой склеп. Почему-то в моих мыслях, отец Алиены представлялся более пожилым. Но в реальности, я смотрела на, словно уснувшего, высокого и широкоплечего мужчину, чем-то неуловимым напоминавшего портреты Влада Басараба. Спокойное достоинство. Даже сейчас, на ложе каменного саркофага, этот мужчина был повелителем, тем, от чьего имени до сих пор начинаются кошмары у половины королевств.
Тела Алиены, мы не нашли. Из-за выброса силы при применении артефакта от тела юной тогда некромантки остался лишь пепел. Но волей хранителя, магический вихрь собрал даже мельчайшие частицы и поместил в чашу в виде лилии. Я подошла к ней и прижала к ее створкам свои ладони. Хоть на мимолётное мгновение стать ближе и ощутить тепло прикосновения. Но только холодный мрамор не желал делиться теплом.
Слишком тяжёлый, хоть и необходимый шаг. Не успев обнять и пожить, купаясь в заботе, уже пройти через, своего рода, расставание. Впервые я задумалась о том, что когда-нибудь, мне придётся прощаться с мамой уже по-настоящему. Насколько там хватит этих амулетов?
Тяжёлые мысли требовали простора, хотелось выйти за пределы охраняющих меня стен. Хранитель проводил меня в сад.
Никогда, ничего даже сравнимого с этой красотой я не видела. Даже, когда была у нагов. Мне хотелось потеряться в этих дивных зарослях. Я шла по извивающейся тропинке и вместе с Алиеной, которая пыталась отвлечь меня от церемонии в фамильном склепе, восхищалась просто удивительным по своей красоте и гармоничности садом.
Сама Алиена утверждала, что ничего подобного и рядом не было в замке. Как пояснил Хранитель мол, слуга приходил. Оказалось, недавно здесь был какой-то наг, который и сотворил это все. Но так как Хранитель ещё при своем создании имел четкое представление, что наг это раб и слуга, а сам наг ничего плохого не замышлял, то Кельт позволил ему работать в саду.
Что за наг здесь ошивался, я начала смутно понимать, когда увидела кусты "верности Армиллы" рядом с каменным алтарём, на котором лежал обуглившийся браслет, что ещё недавно был нестираемым рисунком на коже моего запястья. Вспомнились слова Рафа о том, что эти цветы не растут нигде, кроме всего нескольких мест и что пересаживать их бесполезно. Они просто гибнут. Мол, даже некроманты не смогли. А тут цветут… Кто же этот садовник? Я задавалась этим вопросом, пока не увидела выбитых на камне алтаря строк.