После расправы над кланом бурых на помост снова поднялся бронзовый наг. На этот раз он зачитывал подробное изложение того, как связанный долгом жизни Зубейр. стал Тенью Марины. И как предал, решив промолчать, что знал о предстоящем нападении бурых. По решению совета Зубейр был изгнан из рода синих. и уже на помосте он стоял с бесцветной, грязно-серой чешуей. Свои тридцать ударов он вынес молча, словно мыслями был совсем в другом месте. Совет решил, что раз предавал он молча, то и приговором ему будет молчание до конца его жизни. По окончании порки бывшему Тени прилюдно вырвали язык и наложили запрет на нахождение на территориях нагов. Зубейр был изгнан из нагаата.
Раф исчез сразу после выхода из пещер, и ничего о его судьбе не было известно очень долгое время.
Гар и Сид в составе дружественного посольства направились ко двору Эрара, в надежде найти Дардена Варлаха и уже вместе с ним искать жену.
А над темным замком на Грозовым перевалом, впервые за многие — многие годы взвились над шпилями парадные полотнища флагов с фамильным гербом. Через месяц после знаменитого в землях нагов совета, после которого принимались законы о защите человечек на территории нагов, родовой замок торжественно принимал в своих стенах новую Лангран.
Глава 42
Лучший способ отвлечься от тяжелых мыслей, это сосредоточится либо на цифрах, либо на том, как не свернуть себе шею. Когда увлекаешься прогулками по горной местности, второй способ, как никогда актуален.
Нет, меня повсюду сопровождала няня, то тело, что было последним пристанищем Алиены. Когда-то, в первые дни, я назвала ее Тенью. Сейчас же, не желая бередить и без того тяжелые мысли, я обращалась просто Няня. Жаль сменить имя уже нельзя, привязка прошла именно по этому обращению.
Каяна и Рис, к моему удивлению, к нахождению у меня дома, свободно передвигающегося мумифицированного тела, что сейчас выполняло функции домосмотрителя и охранника одновременно, отнеслись очень спокойно. И мое обращение «няня» к этому чуду их вовсе не коробило.
Видимо пребывание души Алиены в этом теле, установило какие-то особые связи, которые не разорвались, а действовали до сих пор. Ничем другим объяснить мягкую заботу, давно ничего не чувствующего и фактически мертвого тела я не могу. Няня, могла посреди ночи поправить на мне одеяло, или накрыть пледом, если я засыпала у камина, или придержать за плечо, усаживая обратно за стол, если я не доела или не поела вовсе. Няня могла вынести на ступени крыльца кружку горячего местного кофе, приготовленного, как я люблю. Няня всегда меня сопровождала на прогулках, и именно няня всегда брала питье и бутерброды, на случай, если я задержусь.