— Так что тебе повезло, Нико, что твой кимбар-переросток всеяден, как моб. Проблем с питанием у тебя не предвидится. Хотя я, когда увидела, как ты, повиснув на той колонне, ешь мясо, мне захотелось тебя грохнуть. И я до сих пор не уверена, что ты не мут какой.

— Немного успокою и разочарую тебя, но Попутчик не всеяден. Когда я предложил ему скушать стену, он отказался. Что-то в ней ему не нравится. Так что этот завал мне не проесть.

Тут я грустно развёл руками, на что Тэй рассмеялась. Так как мы устали за этот день, а точнее большой суточный цикл, то присели отдохнуть прямо на полу коридора. Даже на неприятный лёгкий запашок гнили нам было плевать.

— А, другая закрутка нитей сути, — понимающе кивнула Тэй.

— Чего?

— Да как бы тебе объяснить. Скажем так, ты не первый, кто об этом подумал. Я сама как-то спросила инфор, и мне ответили. Наши оболочки собраны из совсем маленьких живых частичек. Те в свою очередь состоят из множества нитей разных веществ, которые определяют твой облик и способности. И они есть у всего в Танате. То есть у меня они имеют один вид, у иниса другой, у безглазого третий. Даже у этого обиталища, — девушка постучала ладонью по стене, — они есть. Просто у нас, мобов, инструментов, инисов и кимбаров нити сути закручены, например в право, а уклеток пола влево. Поэтому они не совместимы, их нельзя есть даже после обработки жидкостью из клыков падальщика. Иначе можно отравиться, понимаешь.

Киваю в ответ. Нет, я реально понял, что она имела ввиду. Клеточное строение тел, нити ДНК, которые реально могли в разных мирах иметь разное направление скручивание. Декстробелковые формы жизни — вот что это такое. И я это вспомнил без головной боли. Что с блокировкой памяти? Почему мне вдруг стало резко проще восстанавливать крупицы моего прошлого я?

Относительно памяти о прошлой жизни я и задал свой следующий вопрос.

— Нет, — покачала Тэй головой, — я не знаю никого, кто смог бы вспомнить что-то о своём прошлом. Том самом, до Таната. Только бессвязные и непонятные обрывки, знание языка, на котором ты здесь ничего не можешь произнести, да часть своего имени. Даже если будешь сильно стараться перебороть боль, которая начнет терзать тебя в тот миг, когда ты попытаешься вспомнить хоть что-то. И не говори, что не пытался. Наверняка при опасности что-то выплыло из глубин.

— Да, — киваю девушке в ответ, — моё имя, как и говорил. Я тогда как раз был смертельно ранен. Не найди я случайно то хранилище с этой одежкой, мы бы сейчас не разговаривали.

— Вскоре ты, кстати, перестанешь чувствовать боль.