Но если смогли они, то чем я хуже? Если узнать, откуда меня забрали, то может я смогу вернуться назад…
Тут я кое-что почувствовал. Вернее унюхал. Поэтому я вскочил на ноги, подошёл к Тэй и потрепал её по плечу.
— Вставай, Тэй. Кажется, мы не замурованы. Оттуда, — я показал в направлении откуда мы пришли, — только что повеяло очень свежим и чистым воздухом. Где-то там есть выход из этого места.
Тэй даже не представляет, что именно я вкладываю в эти слова. Теперь у меня есть цель.
Пошло всё к чёрту, мы тут не сдохнем от голода. Или клыков, когтей, жвал и всего остального чем вооружены мобы. Ни разы, ни муты, ни мифические Творцы Таната теперь нас не остановят. Почему? Да потому что у меня появилась цель. Самая долбанутая и не достижимая на первый взгляд, но заставляющая встать на ноги и идти.
Этот мир никого не любит? Что-ж, эти чувства взаимны. Я здесь всего пару местных циклов и меня уже тошнит от этого места. Меня расчленили заживо, чуть не сожрали, почти убили и частично заживо обглодали, чудом не отравили биологическим оружием, стреляли и загоняли как зверя. Я прошёл сквозь гон — мигрирующих орду монстров и при этом выжил. Меня замуровали, но мне плевать.
Танат, не знаю, слышишь ли ты меня, но я не сдохну в твоем гнилом нутре. Гнилом в самом прямом смысле. Этот мир умирает, и его невольные жители просто стараются отсрочить неизбежный конец. Точнее их заставляют это делать оставшиеся от Творцов биомеханизмы. Вам положено пахать, разы, а не то сдохните от голода и ранней старости. Вот такая тут система принуждения и никаких прав.
Нет, поправочка. Право тут есть, но строго одно — сдохнуть. От лап монстров, голода или рук других разов. Таких-же бедолаг, как ты сам, но которые порвут за кусок биомассы. Ведь её можно бросить в биореактор и получить в награду пищевой батончик. Или дадут пожить ещё несколько оборотов за хорошую работу.
Танат, я тебя уже ненавижу, мерзкий разлагающийся кусок… Слов приличных не хватает, а ругаться мне не нравится. Это для меня не признак крутизны. В голову пришла мысль на эту тему. Мат — язык преодоления и способ ускоренной передачи информации. И только в экстренной ситуации.
Уважай себя и других, будь человеком — вот это мне близко. Там, откуда я пришёл, никто не заставляет людей таскать куски мёртвой плоти до утилизаторов ради куска пищи. Нет, куска хлеба. Да чтоб вас, у нас и голод ликвидировали. И система, которая этого добилась, точный и продуманный социальный механизм. И при этом она человечна, а не так, как здесь.
Здесь система принуждает разов быть её рабами, придатками биомеханизмов. Там, где я родился, мы свободны. Пусть в определённых пределах, пока не нарушаем общепринятые нормы и не задеваем права других людей. Да, у нас есть и обязанности, так как мы живём в развитом обществе, а не в банде. В основе любой цивилизации, как это не парадоксально, лежит одно слово — нельзя. И любая такая цивилизационная структура жизнеспособна лишь до тех пор, пока члены общества поддерживают данный социальный договор — принимать запреты.