Рин успел натянуть боксеры и сразу вскочил с кровати.
— Давай сюда.
Он быстро подошёл к брату и забрал сына.
— Что случилось?
— Ничего. Проснулся и решил, что ему срочно нужно сообщить об этом всему особняку.
Феликс посмотрел на нас.
Потом на разбитую лампу в углу.
Потом на меня.
Я поспешно присела на кровати, придерживая одеяло у груди.
Хотя, если честно, после того дня, когда Феликс, Эрик и Рин оказались свидетелями куда более неловкой ситуации, стесняться уже было почти бессмысленно.
Но всё равно.
Я пока ещё жена Рина.
И мне хотелось сохранить хотя бы видимость приличий.
— Ты мог постучать, — пробормотала я.
Феликс посмотрел на меня с совершенно невозмутимым выражением лица.
— Я стучал.
— И?
— Никто не ответил.
— Можно было подождать.
— Он орал так, будто собирался разбудить весь Лос-Анджелес.
Рин покачал сына на руках.
— Феликс.
— Что?
— Закрой дверь.
— Уже ухожу.
Старший брат развернулся, но на пороге задержался.
— И, кстати, лампу жалко. Хорошая была.
— Иди к чёрту, — бросил Рин.
Феликс усмехнулся.
— Доброй ночи, молодожёны.
Дверь закрылась.
Я посмотрела на Рина.
— Он специально?
— Разумеется.
Рин осторожно покачивал Зика, прижимая его к себе. Малыш продолжал плакать. Он не успокаивался, несмотря на то что отец держал его очень бережно, поддерживая головку и тихо что-то шепча.
— Ну же, маленький, — произнёс Рин. — Что случилось?
Зик ответил новым громким криком.
— Кажется, он не впечатлён твоими разговорами, — заметила я.
— У него сложный характер.
— Весь в тебя.
— Не сомневаюсь.
Рин прошёлся по комнате, слегка покачивая сына. Проверил пелёнку, поправил её край, приложил ладонь к маленькой спинке.
Зик всё равно плакал.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.
Мой сын.
Мой маленький мальчик.
Ему было всего две недели.
Две недели назад я впервые услышала его крик в операционной. Тогда я лежала на столе, почти ничего не видела из-за яркого света, но прекрасно слышала, как за дверью шумят Рин, Феликс и Эрик.
Врач назвал их слишком шумными родственниками.
Я тогда улыбнулась.
А сейчас Рин стоял посреди нашей спальни, босой, растрёпанный, с разбитой губой и нашим сыном на руках.
И я вдруг поняла, насколько сильно хочу быть частью этой маленькой картины.
Не наблюдать со стороны.
Не ждать, пока мне разрешат подойти.
А быть рядом.
— Рин, дай мне.
Он повернул голову.
Глава 30. Только мои руки
От лица Рина
Прошло ещё несколько дней.
Врач приезжал практически ежедневно. Осматривал Кэсси, брал кровь, ставил капельницы и каждый раз повторял, что организму нужно время. Неизвестное вещество, которое Леонидас ввёл ей в лесу, оказалось сложнее, чем мы предполагали. Оно не просто вызывало возбуждение. Оно воздействовало на нервную систему, усиливало реакцию тела и могло провоцировать возвращение старой зависимости.