Я ненавидел каждую капельницу.
Ненавидел запах лекарств в нашей спальне. Ненавидел медицинские перчатки, шприцы и прозрачные пакеты с растворами. Ненавидел смотреть, как Кэсси лежит на кровати с тонкой трубкой в вене, пока врач проверяет её показатели.
Но больше всего я ненавидел то, что не мог просто забрать у неё эту боль.
Через две недели в крови Кэсси больше не обнаруживалось препарата.
Врач сообщил об этом утром, когда закончил очередной осмотр.
— Анализы хорошие, миссис Морроу. Следов вещества больше нет. Основное лечение можно заканчивать, но я бы рекомендовал ещё некоторое время наблюдать за её состоянием.
Я стоял возле окна, скрестив руки на груди.
— Что значит наблюдать?
— Следить за сном, аппетитом, эмоциональным состоянием. Возможны остаточные симптомы отмены. Тревожность, раздражительность, дрожь в руках. Это не обязательно означает, что вещество всё ещё присутствует в организме.
Я посмотрел на Кэсси.
Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и грызла ноготь большого пальца.
— Она всё ещё испытывает тягу?
— Иногда. Это может продолжаться какое-то время. Главное, чтобы она не оставалась с этим одна. И, пожалуйста, не пытайтесь самостоятельно давать ей какие-либо препараты.
— Я понял.
Врач собрал вещи и ушёл.
Кэсси проводила его взглядом, а потом посмотрела на меня.
— Ну что, муж, теперь я официально чистая?
Я подошёл к кровати и сел рядом.
— По анализам — да.
— А по твоему лицу?
— Что не так с моим лицом?
Она усмехнулась.
— Выражение такое, будто ты собираешься кого-то убить.
— Это обычное выражение моего лица.
— Нет. Обычно ты выглядишь так, будто уже кого-то убил и теперь думаешь, кого следующим.
Я не удержался от короткой улыбки.
Она положила ладонь мне на колено.
Я накрыл её пальцы своими.
Руки у неё всё ещё иногда дрожали. Совсем немного. Особенно когда она нервничала или уставала. Порой я замечал, как она машинально тянет пальцы ко рту и начинает грызть ногти. Тогда я осторожно убирал её руку и целовал кончики пальцев.
Она не всегда замечала это.
Или делала вид, что не замечает.
Снаружи всё постепенно возвращалось к привычному ритму. Зик рос, спал, ел и иногда кричал так, будто в его крошечном теле помещалась вся ярость семьи Морроу. Феликс регулярно заходил к нам, Эрик пытался научиться менять подгузники и каждый раз заявлял, что это гораздо сложнее, чем стрелять. Мэрин продолжала помогать с малышом.
Кэсси всё чаще проводила время с сыном.
Я видел, как она улыбалась, когда Зик хватал её за палец. Как разговаривала с ним, пока меняла ему одежду. Как могла часами смотреть на его спящее лицо.