Рэд превратился в машину разрушения. Он не защищался. Он атаковал. Два его меча совершали сложные взмахи, как огромных мельничных крыла.

Один из этих взмахов прорубил рёбра главаря гильдии, создав веер тёмной крови, пока он нёсся ко мне.

Каждый удар Рэда разрубал тела, ломал кости, отсекал конечности. Он был берсерком, но его ярость была холодной и управляемой. Он был центром нашего построения, ядром, которое принимало на себя основной натиск и перемалывало его.

Братья-квизы, Мурранг и Хрегонн, работали слаженно и жестоко. Они сминали атакующих с обоих сторон входа, били житами, лишали равновесия, помогая друг другу, двигаясь синхронно, как будто репетировали это всю жизнь.

Их тяжёлые молоты обрушивались на врагов с ужасающей силой. Я слышал хруст черепов и треск ломающихся рёбер. Они не оставляли шансов. Удар, шаг в сторону, снова удар. Они были воплощением гномьей ярости — методичной, безжалостной и неотвратимой.

Бой длился меньше минуты. Может быть, тридцать секунд. Кто там засекал.

Не все воры атаковали. Когда кровь и части тела стали лететь во все стороны, многие из них поняли, что не очень-то и хотят умирать за своего главаря, что им дорога жизнь и вообще, героизм не их конёк.

Большая часть гильдии разбежалась, причём сделала это дружно, молча и, на удивление, тихо.

Когда всё закончилось, комната была залита кровью. Четырнадцать трупов, исключая главаря, лежали на полу в неестественных позах.

Получив рану в самом начале боя, последним умер Таурус.

Он ещё какое-то время трепыхался на столе, дёргая руками и ногами и с ужасом смотря на уничтожение его армии. Он попытался достать Рэда, извернувшись всем телом.

Но Рэд, благодаря дару «Рой», знал, где он и каждое его движение. Не оборачиваясь, он сделал шаг в сторону и нанёс резкий укол клинком назад, точно ему в горло.

Таурус дёрнулся, выронил кинжал и попытался схватиться на кровоточащую шею. Он повернулся и, встретившись своими полными ужаса и непонимания глазами со мной, умер, взгляд его померк.

Я стоял посреди этого побоища, тяжело дыша.

Адреналин отступал, оставляя после себя привкус меди во рту. Я посмотрел на Рэда. Он смотрел на меня, и в его глазах я увидел нечто новое. Не восхищение, а… удивление. И, возможно, лёгкую тень беспокойства. Он видел меня в бою и раньше, но он никогда не видел меня таким. Таким холодным, расчётливым и безжалостным.

— А ты такой себе дипломат, рыцарь Рос, — с лёгким сарказмом прокомментировал он, потом повернулся к братьям-квизам. — Мурранг, Хрегонн, вы как? Раны? Ушибы?

— Ни царапины, — сплюнул кровью Мурранг. — Так, один придурок ударился об меня головой, пока умирал. Не считается.