Воры переглянулись. Пароль был верным, но наш вид явно не соответствовал образу обычных посетителей их логова. Они колебались.

— Нас ждёт Таурус, — добавил я, не давая им времени на раздумья. — И он не любит, когда его заставляют ждать.

Упоминание имени их главаря подействовало. Один из них нехотя кивнул и махнул рукой, указывая нам путь.

Мы шли по лабиринту древних катакомб. Эти туннели были так стары, что кажется, были построены задолго до строительства большей части города и остались, вероятно, с древних времён.

Стены были сложены из огромных, идеально подогнанных каменных блоков. Воздух был тяжёлым и спёртым.

Вскоре мы услышали гул голосов и увидели впереди свет. Туннель вывел нас в обширное, неправильной формы помещение — центральный зал гильдии.

Зал не пустовал, это было похоже на потревоженный муравейник. Десятки воров, наёмников и прочего сброда сидели за грубыми столами, пили, играли в кости, чистили оружие. Наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Все разговоры мгновенно стихли. Десятки враждебных, оценивающих взглядов впились в нас.

Атмосфера была настолько напряжённой, что, казалось, её можно было резать ножом. Никто не двинулся с места, но я чувствовал, как напряглись их мышцы, как руки легли на эфесы клинков.

— Здарова, сумеречный народ, — махнул рукой я. — Как бы с Таурусом переговорить?

Я упёрся взглядом в знакомое лицо — вора Зяблика.

Тот несколько секунд соображал, потом нехотя встал и бросил скупое «я провожу».

Он провёл нас через этот молчаливый, полный ненависти зал в небольшую боковую комнату.

Это и был «тронный зал» главы гильдии. На большом боковом стеллаже у стены лежало краденое добро. На полу валялся ковёр, а в углу стояла несколько запертых сундуков. За большим столом, где с неизвестной целью лежала груда одежды, сидел худощавый с бледной кожей старик. Старик смотрел на нас злыми слезящимися глазами. Вероятно, это и был тот самый Таурус по прозвищу Призрак.

Возраст его не угадывался, но он был всё ещё крепкий и жилистый. Его лицо было покрыто сетью морщин и старых шрамов, а маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели хитро, жадно и очень внимательно.

При нашем появлении, хотя мы никак не предупреждали и не договаривались, он не выказал ни удивления, ни страха.

Он просто смотрел на нас, поглаживая рукоять кривого клинка, лежавшего перед ним на столе.

— Кому не спится в ночь глухую? Вы, вероятно, хотели меня видеть, — сказал он, его голос был тихим, но уверенным. — Я слушаю. Но сделайте ваш разговор интересным. Мое время дорого стоит.