Мы отступали через утренний, только начинающий просыпаться город. Жители, вышедшие на стук оружия и яростные крики, с изумлением и ужасом смотрели на разворачивающуюся на их глазах сцену. Предательство мэра, которого они, может, и не любили, но считали «своим», стало для них настоящим шоком. Некоторые мужчины, увидев, что мы отбиваемся от наёмников и мэрских прихвостней, начали инстинктивно хвататься за топоры, вилы, любое подобие оружия, что попадалось под руку. Город гудел, как растревоженный улей.

— Солдаты Ордена! Мы с вами! Держитесь, парни! — крикнул какой-то кузнец, его лицо было красным от гнева, а в руке он сжимал тяжелый молот. Несколько человек присоединились к его крику.

Но я понимал, что это нападение на нас — лишь верхушка айсберга. Часть какого-то более крупного, хорошо спланированного плана.

— Всем жителям! — заорал я, перекрывая шум боя и нарастающий гул толпы. — В тайный туннель! Тот, что мы расчистили у старой пекарни! Быстро! В крепости скоро будут враги! Это приказ коменданта гарнизона! Уводите женщин и детей!

Люди замерли на мгновение, переваривая мои слова. Потом кто-то, самый инициативный, подхватил мой крик.

— Слышали? Комендант сказал — в туннель! За мной! Кто знает дорогу — ведите!

Началась паника, но уже более организованная. Люди верили мне. Доверие, заработанное не пустыми обещаниями, а реальными делами и интуитивное ощущение приближающейся беды сейчас спасало им жизни. Старики, женщины, дети — все устремились к указанному месту.

Мы продолжали отступать и отбиваясь. Убийцы, видя, что мы уходим, несколько раз пытались нас перехватить в узких переулках, устраивая засады. Однако очевидно, что мы знаем местность лучше них.

В один из таких моментов, когда трое диверсантов выскочили из-за угла, преграждая нам путь, я, не раздумывая ни секунды, схватил горевшую у входа в какую-то лавку масляную лампу и швырнул ее под ноги нападавшим. Глиняный горшок разбился, разлившееся масло мгновенно вспыхнуло ярким пламенем. Двое убийц, объятые огнём, с дикими, нечеловеческими воплями покатились по брусчатке, пытаясь сбить пламя. Загорелась и сама деревянная стена лавки, чёрный, едкий дым повалил к небу. Этот пожар, как ни странно, еще больше ускорил эвакуацию гражданских — вид огня и крики горящих людей действовали лучше любых приказов.

Из шести солдат ранены были уже трое. Однако они понимали, что надо держаться на ногах любой ценой. Остаться прикрывать их мы не можем, а если бросим, их тут же прикончат убийцы. С тремя ранеными, но, к счастью, живыми, мы наконец прорвались к своей части крепости, к массивным воротам, ведущим на мост. И успели вовремя. Картина, открывшаяся нам, была достойна пера безумного художника или провидца, узревшего апокалипсис.