— А-а-а! — то и дело слышались истошные крики.

— Отдай!

— Моё!

— Сука! Убью!

Вот из толпы вырвался счастливчик с тощим мешком, и тут же попал в переделку. Четверо босяков налетели на него, ударили и вырвали с таким трудом добытый хлеб. Подоспевшая стража только руками развела. Налетчики уже скрылись в толпе, двигаясь в сторону переулков Субуры. А лезть туда страже охоты нет. Даже если они и найдут, куда побежали злодеи, то их встретит только град кирпичей из развалин. Поймать в Субуре кого-то из местных ничуть не проще, чем крысу в городской клоаке. Множество переулков и проходных дворов делают это занятие почти безнадежным.

— Наши сработали, — одобрительно хмыкнул Прим. — Я их знаю. Вчера у нас на Спуске крутились. Я их предупредил, если к пекарне подойдут, им кровь пустят.

— Пустим, — рассеянно кивнул Марк и процитировал на память. — «Подобает, чтобы все лица пользовались неограниченным правом защищать себя… Если кто-либо отразит нападение разбойников мечом, пусть это будет считаться законной защитой.»

— Кто это у нас разрешил налево и направо мечами махать? — насторожился Прим.

— Покойный август Феодосий эдикт издал, — пояснил Марк. — Лет тридцать тому назад. Отец часто эти слова произносит, вот я и запомнил.

— Все, нет больше хлеба, — констатировал Прим, увидев, как закрывают ворота склада, оттесняя людей. — Сейчас кровь польется. Вон, смотри, стражу вывели из казарм. Пошли домой быстрее!

Марк повернул голову вправо. Городские когорты стояли на Марсовом поле, в собственном лагере. Служили в них только свободные италики, и попасть туда — заветная мечта любого мальчишки. Он и сам когда-то этим грезил. Да только нельзя. Он пекарь потомственный. Его дети тоже пекарями будут.

— Эх! — завистливо протянул Прим. — Вот бы таким воином стать! Служба всего двадцать лет, а жалование чуть не вдвое выше, чем в легионе. Ходи себе по улицам с важным видом и юбки горожанкам задирай. Не жизнь, а медовый пирог!

— Но как пожар, хоть увольняйся, — вспомнил Марк старую присказку и начал пробиваться в сторону Субуры. — Уходим отсюда!

Воины в шлемах с алым плюмажем, с копьями и овальными щитами уже перекрыли улицу, строясь в шеренги. Если толпа не успокоится, стража ударит. Это против гуннов городские когорты и получаса не продержатся, а горожан они разгонят тумаками и короткими дубинками. Копья в дело только в крайнем случае шли.

— Хлеба дайте! — орала разъяренная толпа, которая хлынула к страже, закрутив Марка и Прима в своем хороводе.

— Хлеб где?

— Префекта зовите сюда!

— Дети голодные! Где хлеб наш!