— Фуллон, спляши! Фуллон, спляши!

Танец фуллона — любимое развлечение уличных мальчишек. Они глумятся над рабом, который, по колено в моче, день и ночь топчет чужие одежды. Стоялая моча — это лучшее, что можно найти для стирки. Сначала ткани замачивают, а потом разминают ногами, чтобы как следует пропитались все волокна хитона или плаща.

— Не хочешь в фуллонике поработать? — усмехнулся Марк, показывая Северу на покрытые язвами ноги раба.

— Только если суровую епитимью на себя наложу, — серьезно ответил тот. — Пока я недостоин таких мук. Пекарни вполне достаточно.

— Пошли назад, — потащил его Марк за руку. — По-моему, хватит тебе. У меня одна просьба, дружище: держи рот на замке. Если попы узнают, что ты смирение молитвой и постом отрицаешь, они тебя со свету сживут.

— Да и пусть, — равнодушно ответил Север. — Все равно мне.

— Ну дура-ак, — выдохнул Марк. — Вот ведь свалился на мою голову.

— Это тоже испытание, — оскалился вдруг Север. Белые зубы резко выделялись на смуглом, почти черном лице африканца. — Только это испытание для тебя. А для меня — просветление.

Они подошли к пекарне вовремя. Тит разговаривал с каким-то богато одетым человеком с золотым перстнем на пальце. Оба уже злились, и гость явно собирался уходить. Тит повернулся и, увидев сына, крикнул.

— Марк! Дери тебя демоны! Да где ты ходишь? Тут заказ крупный, а я не пойму, чего этот добрый господин хочет.

Марк взглянул повнимательней. Клиент смуглый, горбоносый и бородатый. Девять из десяти римлян таковы. Одет дорого: тонкая туника, синий плащ с вышивкой, туфли козлиной кожи. Тут тоже все обычно. А вот кисти на краях плаща носят только иудеи. Приверженцев этой веры в Риме много (1). В Субуре и за Тибром проживают многолюдные и очень богатые общины.

— Мир тебе и твоему дому, почтенный. Шалом алейхем.

— Алейхем шалом!

Посетитель смотрел на Марка, как на привидение. Тит смотрел на сына примерно с таким же выражением лица.

— Если тебе нужен хлеб, дозволенный Законом Моше, то мы можем сделать его для тебя, — продолжил Марк. — Только вода и мука, если ты хочешь получить опресноки. Или хлеб на закваске без добавления меда, яиц, сыра и молока. Если будет большой заказ, мы возьмем отдельные чаны и вымесим тесто в них. Если у тебя праздник, то я сделаю на хлебе изображение меноры. Это же светильник из Храма? Так?

— Воистину, сам Адонай послал мне того мальчишку на улице, — гость едва нашелся что сказать. — Я человек архонта Марония. У него будет праздник, а наш пекарь, как назло, слег с болотной лихорадкой (2). Мы ищем того, кто сделает «чистый» хлеб. Во всей Субуре нет никого, кто понял бы, что мне нужно. Люди здесь подобны ослам. Они отказываются месить наше тесто отдельно.