День был откровенно паршивый. Не нашли, что искали, так еще и вскрылись новые проблемы. Но обо всем этом Рада хотела подумать позже, когда голова не будет раскалываться от боли.
— Хватит дрыхнуть, — рядом со мной раздался голос Зака, окончательно отбрасывая прочь приятную дремоту, в которую я был погружен радуясь тому, что наконец-то ничего не болит. — будь ты хоть трижды важным пациентом, для выздоровления в твоем случае нужно не только спать.
— А я-то думал, что выделенная палата позволит мне вдоволь отдохнуть, — проворчал я невольно открывая глаза и приподнимаясь в кровати.
— Что-то я не помню, чтобы ты раньше был настолько ленивым, — хмыкнул мой старый друг и тут же став серьезным спросил: — Это ты себе руку обжег?
— Да, — кивнул я. — Побоялся, что обморожение пойдет дальше и выжег ее противоположной стихией, — я посмотрел на левую руку которую покрывали бинты настолько плотно, что о ее состоянии ничего нельзя было сказать. — Быть калекой мне как-то не хотелось.
— Молодец, — слегка устало улыбнулся Зак. — Ты действительно спас себя от такой участи. Ты не представляешь, как долго и сложно создавать ткани взамен полностью умерших. Если бы от твоей руки остался промороженный насквозь кусок мяса, ее восстановление было бы сродни выращиванию с ноля.
— Не знал, что ты стал настолько сильнее, — удивился я.
— Просто более сильный источник, — Зак отвел взгляд. — В общем, — он хлопнул ладонями по коленям и вновь посмотрел на меня. — В ближайшие три дня левую руку лучше не используй и смотри, чтобы бинты не намокли. На четвертый день можешь снять их и после будешь смазывать руку этой мазью, — Зак кивнул в сторону прикроватной тумбочки, на которой стояла небольшая баночка.
— Спасибо, — с благодарностью улыбнулся я.
По обстановке вокруг было ясно, что мы находимся в городской лечебнице, где Зак не мог заниматься только мной. Меня все же поместили в отдельную палату, а этот врач был рядом. И не поверишь теперь, что в самом начале нашего знакомства мы относились друг к другу со взаимной неприязнью. Пережитое вместе сближает людей порой куда более прочными связями, чем это, возможно, хотелось.
— Твоя подруга была крайне хмура и задумчива, — между тем продолжил Зак. — Помощь приняла, но оставаться на восстановление отказалась. И приказным тоном заявила, чтобы я не выпускал тебя из больницы, пока она не вернется.
С некоторой натяжкой это можно было принять за проявление заботы, если не учитывать, что похожие распоряжения отдают насчет арестантов, но так как наручников на своих руках я не вижу, будем верить в добрые помыслы.