Иван Ефимович Колокольцев был соседом мамы по старому имению и дружил ещё с её родителями. Суровый здоровенный дядька с грустными глазами в потертой одежде, державшийся при этом с очень уж независимым видом, производил неоднозначное впечатление. По словам мамы, его можно было назвать совестью Смоленской губернии. Он в принципе ненавидел несправедливость в любом её проявлении и неважно по отношению к кому. Мог вступиться, не глядя на последствия, перед любым аристократом за какого-нибудь крестьянина и защищать его до конца.
Странно, конечно, все это звучит, особенно учитывая, какое сейчас время, но этот человек именно такой, и я ничуть не приукрашиваю. Наслушался я от мамы разных историй про его выходки.
Очень интересный дядька, похоже, потерявший веру в людей. Приехал он к нам сразу с тремя детьми, сыновьями восьми, десяти и двенадцати лет. Держался среди дворян немного особняком и выделялся среди гостей тем, что искренне радовался за маму, потому что жизнь у нее устроилась наилучшим образом.
Поместье у него, надо сказать, дышало на ладан, позволяло разве что выживать, а не нормально жить. И все равно он, ни секунды не сомневаясь, платил копейки нашим людям, обслуживающим развлекушки, и при этом даже ни разу не скривился, как это делали все остальные.
Со мной он поначалу общался, как с несмышленышем, чем немало забавлял маму. А я в свою очередь по уже выработавшейся привычке ставил его в тупик своими вопросами и удивлял суждениями о тех или иных вещах.
В итоге, мало-помалу в разговорах я, желая выяснить, как могут отнестись помещики вроде него к покупке у них будущего урожая уже в конце зимы или весной, нарвался на неожиданное мнение. Сама идея и подобная возможность поправить дела его заинтересовала, но при этом он не поленился объяснить, что человек, который решит этим заняться, прогорит напрочь.
По его словам, если у помещиков появятся лишние деньги, они потратят их на что угодно кроме развития своего имения. Если и затевать что-то подобное, то в руки помещикам живые наличные давать нельзя. Можно кредитовать их оборудованием, посевным материалом, едой для крестьян — что угодно, но только не деньги. Договориться о таком товарном кредите с условием покупки выращенного по определённым ценам, и на этом все.
Вот так вот он парой фраз и опустил меня с небес на землю. Не встреться он мне, и я, вероятно, остался бы у разбитого корыта. Но здесь наши разговоры об этом не закончились. Иван Ефимович оказался любителем поговорить именно на сельскохозяйственные темы, при этом он не стеснялся называть вещи своими именами. Резкий в суждениях, но при этом готовый искать компромиссы, не терпящий несправедливости и в то же время с какой-то даже крестьянской хитринкой, он как нельзя лучше подходил мне в качестве компаньона для дела, связанного с выкупом урожая заранее.