Забегая вперёд, скажу, что нам с солдатами крепко повезло, что мы прибрали к рукам этого проныру, очень уж полезным он оказался человеком. Но об этом расскажу попозже, когда разберусь, как мне жить дальше в свете неожиданного участия в моей судьбе отца.
Интерлюдия.
Князь Багратион злился. Да, что там, он был в ярости. Кровь кипела и требовала немедленных действий.
Дело в том, что он получил сразу два письма от Лизы из-под Смоленска. В первом она писала, что её свекр издевался над их сыном и что ей пришлось выгнать старика восвояси. В этом же письме она пересказала и вовсе фантастическую историю о том, что у его сына проснулась память предков и он стал разумен не по годам.
Второе письмо и вовсе приморозило. В нем Лиза написала, что на усадьбу напал отряд из пятидесяти человек. Нападение отразили, уничтожив сорок пять разбойников, при этом сами потеряли убитым только одного из солдат, которых он оставил в имении. По её словам, в нападении участвовали несколько помещиков со своими людьми, в основном поляки, а кому как не князю, который только недавно сражался с ними в прошедшей кампании, было знать, что это за противник.
С трудом ему верилось в такой исход боя, тем более что, по словам Лизы, план обороны придумал его пятилетний сын. Бред какой-то, в который нормальный человек никогда не поверит. Но это ладно, с этим можно будет разобраться при встрече, а вот тот факт, что его сын в опасности, требует незамедлительного вмешательства.
Первым порывом Петра Ивановича было желание немедленно перевезти сына с его матерью к себе в столицу, но он немного поостыл и понял, что делать это до того, как он встретится с родными, не следует.
Любящая мать может всякого наговорить про своего сына, ведь он для неё идеален, а на самом деле все может быть не совсем так или даже совсем не так.
Нет, участие в судьбе ребёнка следует проявить в любом случае, вот только делать это нужно с умом, а не сгоряча.
Обдумывая, как поступить в этой ситуации, он вспомнил разговор со своим отцом, который был категорически против его женитьбы, как он тогда выразился, на первой встречной. Он, собственно, и против признания сына возражал, но там опоздал. Пётр Иванович, увидев этого крохотного человечка, и секунды не думал, сразу признал его своим и правильно поступил, хоть и пришлось выслушать от отца немало всякого.
Конечно, тогда он и сам не особо стремился связать себя узами брака. Всё-таки любви к Лизе в общем-то не было. Страсть — да, была, а вот любви такой, чтобы хотелось жизнь отдать за женщину, не было.