С изготовлением и установкой эрзац мин мы провозились большую часть дня. Оставшееся до наступления темноты время мы провели в отчаянные спорах. Солдаты ни в какую не соглашались с предложенным мной планом будущего боя. Вот мы с ними и переливали из пустого в порожнее, решая, кому и где находиться во время боя. С трудом договорились, и нам после того, как мы расставили людей на облюбованные позиции, осталось только ждать и молиться, чтобы все прошло благополучно.
Следующие двое суток прошли в напряженном ожидании, но, спокойно пережив третью ночь, народ расслабился, что чуть не привело к беде.
Нас спасло только чудо и тот факт, что основной части народа в эти дни было запрещено шастать по усадьбе. Предполагая, что за нами могут наблюдать, мы решили, что будет лучше, если люди не будут ходить по территории усадьбы, чтобы не насторожить противника.
Это сыграло свою роль и позволило избежать беды. Как я уже говорил, народ расслабился, и, наверное, из-за этого наблюдающие за округой бойцы не сразу отреагировали на появление противника в прямой видимости. А когда все же подняли тревогу, находившиеся на улице люди только чудом успели заскочить в дом и забаррикадировать парадные двери.
Семьсот метров, которые отделяли поворот дороги от усадьбы, отряд всадников человек в тридцать преодолел за какие-то минуты. Действовали они стремительно и при этом упорядочено. Заскочив наметом во двор, они тут же спешились, растекаясь повсюду. Часть людей начала уводить лошадей за забор, другая часть ринулась ломать входные двери, а третья группа, рассредоточившись по двору, контролировала окна и высматривала в них противника, подготовив ружья к стрельбе.
Из-за все той же расслабленности люди, отвечающие за мины, подожгли фитили с большой задержкой, и это, как ни странно, оказалось очень даже к месту.
На момент взрыва все противники, участвовавшие в атаке со стороны главного входа, находились во дворе, и девяносто процентов из них попали под каменную картечь, встречу с которой не пережили. Оставшиеся в живых тоже уже не помышляли о продолжении боя. Они были если не контужены взрывами (а бахнуло очень даже знатно, притом два раза подряд с разницей, может, в секунду), то деморализованы точно.
В этот же момент, согласно нашему плану, пятнадцать защитников усадьбы покинули дом через запасной выход, чтобы, разделившись на две части, ударить по напавшим с флангов. Они сразу вступили в бой. Вернее, это был не бой, а избиение. Просто позади усадьбы не особо торопясь к ограде подъехали ещё два десятка всадников, и у защитников оказалось более чем достаточно времени, чтобы распределить между собой цели и сделать полноценный залп.