Убедил, хотя сейчас мама на меня смотрела уже ну очень странным взглядом. И фразу она бросила весьма неоднозначную:

— У меня возникает чувство, что это ты здесь взрослый, а не я.

Это её высказывание меня слегка напрягло. Мне это все не нужно, поэтому я ответил ей так, чтобы вызвать у неё чувство вины.

— Мама, мне очень хотелось жить, поэтому поневоле пришлось научиться думать. Да и предки помогают.

Наверное, получилось у меня с перебором, потому что мама разрыдалась, прижала меня к себе и прошептала:

— Прости меня, сынок, больше я никому не позволю тебя обижать.

Пока мы рассматривали имущество Жозефа Степановича, а потом я успокаивал плачущую маму, из села примчались пятнадцать человек, которых когда-то здесь оставил Багратион на излечение. Не знаю, что уж такого им сказал Кузьма, но они буквально прибежали в усадьбу, притом все вооруженные, и мне это понравилось.

Несмотря на несколько лет мирной жизни, эти люди не забыли воинскую науку и вели себя как солдаты на службе. Только мы с мамой вышли во двор, чтобы поговорить с прибывшими, ефрейтор Егор Бойцов (как мы скоро узнаем) отдал команду, и отставники буквально меньше, чем за минуту, построились в шеренгу, будто перед военным смотром. Я на автомате произнес:

— Вольно. Старший ко мне.

На что ефрейтор, пряча улыбку в усах, подошёл и начал докладывать, что, дескать, они прибыли…

Мама его перебила и спросила, кто ещё из солдат помимо ефрейтора пользуется уважением присутствующих и с кем можно планировать оборону усадьбы на случай нападения.

Честно сказать, удивила она меня этим вопросом, да и ефрейтор посмотрел на неё с уважением. Всё-таки приятно иметь дело с военными, пусть и бывшими. Подозреваю, что князь оставил здесь неслучайных людей, потому что стоило ефрейтору кивнуть, как из строя вышли три самых пожилых бойца, с которыми мы ушли в дом, предварительно распустив строй.

Похоже, мама на улице перегорела, выдав один очень правильный приказ, потому что начала обтекаемо вводить присутствующих в курс дела, чем только запутывала. Пришлось вмешаться и сказать все как есть

— Мама, я прошу прощения, что перебиваю, можно я попробую объяснить, что происходит?

Мама не стала мешать и только кивнула. Похоже, начала привыкать к моему совсем не детскому поведению. А вот солдаты глядели на меня с ярко выраженным удивлением, но все равно слушали внимательно.

— На самом деле все просто. Этой или, может, следующей ночью нас с мамой придут убивать. Сколько будет человек, сказать не могу, как и исключить, что нападение может произойти и днем тоже. Скорее всего, это будет отряд разбойников от десяти человек. Нам с вами нужно подумать, как мы будем отражать нападение, и подготовиться. Жду ваших предложений.