Ну, кое-какое объяснение у меня было готово, впрочем, критики оно не выдерживало. Я надеялся списать свои знания на обучение в Спецкорпусе — там подготовка секретная, и это бы не вызвало вопросов у родителей. Но так уж сложилось, что некоторые события случились раньше моего зачисления. Так что придется импровизировать по полной программе.
Я только успел отпереть дверь, как створки тут же распахнулись, и я оказался нос к носу с разъяренным главой семейства Николаевых.
— Какого лешего ты заперся⁈ Ты что, не понимаешь, что…
Он резко замолчал, когда Таня — уже заметно бодрая и порозовевшая — приветливо помахала ему рукой.
— Здравствуйте, ваша светлость, — улыбнулась она. — Не подскажете, который час? Я так жду обеда или ужина…
Отец растерянно остановился посреди комнаты, и в двери с любопытством заглянул Витя. Старший братец, следовало отдать ему должное, переживал искренне. И именно он в мое отсутствие пытался поддерживать матушку. Уж как мог, но старался от всей души.
Светлейший князь озадаченно глядел на сестру, затем на меня, заметил горстку пепла под кроватью, затем снова перевел взгляд на меня.
— Алексей, думаю, нам с тобой пора серьезно поговорить.
— Как пожелаете, ваша светлость, — чуть поклонился я.
— Но сначала накормите меня, пожалуйста! — Сестра пришла на помощь, пыталась разрядить обстановку.
Матушка наконец-то дорвалась к ней и заключила Таню в крепкие объятия.
— Все хорошо, мам, — улыбалась сестра, а ее светлость наконец-то дала волю слезам облегчения. — Теперь все и правда хорошо. Леша меня спас…
Я дал родным время насладиться счастливым воссоединением. Даже слуги с любопытством заглядывали в распахнутые двери Таниной комнаты — переживали же! — а Феня пыталась их отгонять, хотя сама все еще заламывала пальцы от напряжения и тревоги.
Мы встретились с ней взглядами, и она едва заметно покачала головой, снова выражая неодобрение моих методов. Ну прости, дорогая, работаем, как умеем.
Отец поцеловал Таню в макушку, жестом попросил Виктора остаться с женщинами, а сам направился в мою сторону.
— Ко мне в кабинет, — тихо, но твердо велел он. — Живо.
Не подчиниться приказу главы семьи я не мог, хотя прекрасно понимал, что разговор получится нелегким. И если матушка могла спустить на тормоза некоторые мои «проделки», то отец вцепится в меня бульдожьей хваткой.
Что ж, однажды это все равно должно было случиться. Быть может, и хорошо, что мы многое проясним сейчас.
— Как пожелаете, ваша светлость, — легонько поклонился я.
Отец вышел из комнаты, и столпившиеся у входа слуги бросились врассыпную. Лишь Яна и Аграфена остались у порога, ожидая приказаний. Здесь же караулили присланные дядей Федором Николаевичем лейб-медики, а чуть поодаль расположились охранники. Мне стоило немалых усилий избавиться от них для поездки на Коневец, но это был частный случай — теперь наш дом сторожили едва ли не как Петропавловскую крепость.