— Садись, подвезу до метро, а то ты бледная ещё
Света покачала головой:
— Нет, я пройдусь пешком. Мне воздух нужен
Она шагнула вперёд, чувствуя, как подошвы сапог касаются замерзшего асфальта, и впервые за долгое время улыбнулась — не Насте, а солнцу, ветру, и той крошечной жизни внутри себя, которую никто, и в первую очередь лживая подруга, не сможет у неё отнять.
Светлана шла по заснеженному тротуару, и каждый шаг отдавался в груди горькой свободой. Она миновала остановку, свернула в переулок, где снег ещё не успели расчистить, и остановилась, прислонившись к стене старого кирпичного дома. Только здесь, в тишине, она позволила себе заплакать — беззвучно, без надрыва, просто давая выйти тому, что копилось годами. Но слёзы быстро высохли.
В издательстве она получила отказ. Слезы снова навернулись, но она вытерла лицо рукавом пальто, достала телефон и открыла карту: до бабушкиного дома в Подмосковье было три часа на электричке, а потом ещё двадцать минут пешком через лес. У неё оставалось чуть больше десяти тысяч рублей на карте, и это всё, что отделяло её от пропасти.
В электричке она сидела у окна, смотрела, как мелькают серые деревни и сугробы, и прокручивала в голове разговор с Еленой Сергеевной.
Работа в журнале — это не просто деньги, это нить, которая свяжет её с прошлой жизнью, с профессией, которую она любила. Теперь придётся начинать с нуля, снимать свадьбы и корпоративы, а не обложки глянца. Зато это даст ей крышу над головой и возможность копить. Она открыла заметки и начала писать список: снять комнату, купить самую дешёвую коляску, найти врача, который будет вести беременность. Пальцы замерзли, но она не чувствовала холода.
Бабушкин дом встретил её запахом сырости и запустения. Ключ чудом сохранился под ступенькой старого крылечка — бабушка умерла пять лет назад, и дом стоял заколоченным. Света толкнула дверь, и та поддалась с протяжным скрипом. Внутри было темно, холодно, на полу лежал слой пыли, но печь была цела, а в углу стояла старая железная кровать. Она сняла перчатки, разожгла огонь из старых газет и щепок, и когда первые языки пламени лизнули дрова, ей показалось, что в груди тоже затеплился свет. Она не знала, как будет жить дальше, но впервые за долгое время чувствовала, что делает правильный выбор.
Через неделю она уже нашла работу: помощник фотографа в маленькой студии при торговом центре. Платёж был смешным, но она была рада и этому.
Глава 3
Светлане повезло. Однажды вечером к ней пришел сосед. Сказал, что сын с семьей хочет перебраться в деревню и спросил не собирается ли она продавать дом.