В три ночи раздался тихий стук в дверь. Света прислушалась, показалось?

Стук повторился.

Аня как раз только покушала и уснула. Света аккуратно положила дочь в кроватку и подошла к двери.

— Кто там?

— Девушка, простите. Я живу напротив, у меня тут проблема — начал неуверенно мужской голос.

Света успела испугаться, но тут услышала за дверью плач младенца и инстинкт самосохранения спрятался в дальний угол.

Света распахнула дверь.

В коридоре стоял мужчина со свертком в руках. Малыш в своем плаче начинал набирать обороты.

Мужчину Света узнала сразу. Профессиональный взгляд и память фотографа не подвела. Игорь. Ее спаситель.

— Проходите — Светлана поспешно отошла от двери и пропустила мужчину — давайте ребенка, а сами пока раздевайтесь

Игорь скинул пуховик, стянул свои зимние ботинки и мялся у двери.

— Там ванна, помойте руки. Что у вас случилось?

— Артем…сын…он голоден. Ему не подходят большинство смесей. А та, которая подходит…она закончилась, а новую доставят только завтра…вернее сегодня вечером. Мне…я спросил Маргариту Сергеевну, педиатра. Она сказала искать кормилицу или…

— Она дала вам мой адрес?

— Нет…

— Тогда…как? — Света не смотрела на Игоря. Она раздевала малыша, избавляя его от теплого комбинезона и одеяла

— В вашем окне свет загорается, в одно время с моим…и я видел силуэт…

Света замерла на мгновение, осознавая, что всё это время, пока она смотрела в тёмное окно напротив, кто-то смотрел в её.

Она почувствовала странную смесь неловкости и тепла — будто их ночные одиночества всё это время были связаны невидимой нитью.

Анечка спала в кроватке, и Света, приняв решение, взяла маленького Артёма на руки. Мальчик был крупнее её дочери, тяжёлый, горячий, и плакал уже навзрыд, заходясь в крике.

— Раздевайтесь, — сказала Света тихо, но твёрдо. — Сядьте на диван. Я попробую покормить.

Игорь послушно стянул свитер, так как в квартире было довольно жарко, и сел на краешек дивана, глядя, как Света, отвернувшись от Игоря, устраивает его сына у своей груди.

Артём сначала захлёбывался плачем, не мог взять сосок, но Света терпеливо придерживала его головку, шептала что-то успокаивающее, и через минуту мальчик зачмокал. Тишина в комнате стала другой — наполненной этим звуком, прерывистым дыханием Игоря и лёгким скрипом кресла-качалки.

Игорь смотрел на Свету так, будто видел её впервые. В полумраке ночной лампы она казалась ему не просто женщиной — она была кем-то вроде спасительного маяка, который вдруг зажегся в его тёмном, обессиленном мире.

Он хотел сказать что-то, поблагодарить, объяснить, но слова застревали в горле. Вместо этого он просто сидел и смотрел, как его сын засыпает у чужой груди, впервые за несколько ночей перестав кричать.