Дома всё шло своим чередом. Света научилась узнавать оттенки Анечкиного плача: голодный, мокрый, от скуки или от того, что что-то болит.

Язык младенца оказался не таким уж сложным, если вслушиваться. По ночам она по-прежнему вставала каждые два-три часа, но организм привык, и теперь Света просыпалась за минуту до того, как дочь начинала хныкать.

Она кормила, меняла подгузник, укачивала и снова ложилась, глядя в потолок. Иногда ей казалось, что она существует в каком-то другом измерении, где время течет иначе — медленно, тягуче, но при этом бесконечно быстро, потому что дни пролетали незаметно, сливаясь в одну сплошную заботу.

Однажды, стоя у окна с Анечкой на руках, она поймала себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз просто сидела и смотрела телевизор или листала ленту новостей. Ей этого не хватало, но в то же время она не хотела возвращаться. Тот мир остался где-то там, за порогом, а здесь, в этой маленькой квартире, был её настоящий, новый мир.

Первый месяц пролетел незаметно. Света отметила его сама — купила маленький кекс в магазине, заварила чай и села у кроватки, глядя, как Анечка спит, раскинув ручки в стороны. Скоро должен был прийти педиатр на плановый осмотр, и Света волновалась, переживая, что дочь мало набирает вес или что-то не так с рефлексами.

Но педиатр оказалась пожилой женщиной с мягкими руками и спокойным голосом. Она осмотрела Анечку, взвесила, измерила и, улыбнувшись, сказала

— Отличный ребенок, мамочка. Вы молодец

Света почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она сдерживала слезы, кивала и благодарила, а когда врач ушла, села на диван и разрыдалась. Это были слезы облегчения. Страх, что она делает всё неправильно, отпустил. Кто-то взрослый и знающий подтвердил: она справляется.

Постепенно жизнь вошла в колею. У Светы появился свой ритм: утреннее кормление, гигиенические процедуры, сон, прогулка, снова кормление. Она научилась делать дела одной рукой — чистить зубы, пить чай, листать книгу, пока Анечка висела на груди. Молока по-прежнему было много, и Света начала замораживать его в специальных пакетах, чтобы сделать запас на случай, если вдруг что-то пойдет не так.

Ей нравилось смотреть на эти пакеты в морозилке — белые, плотные, они стояли ровными рядами, словно маленькие солдатики, и давали чувство защищенности. У неё есть еда для дочери. У неё есть всё, что нужно. И пусть телефон по-прежнему молчит, пусть никто не приходит с цветами и не помогает по ночам, она вывезет.

Она уже вывозит. И глядя на Анечку, которая начала фокусировать взгляд и пытаться улыбаться уже осознанно, Света верила в это всё сильнее.