— Сергей Петрович, можно? — постучал я в дверь и заглянул внутрь. Мужчина что-то устало записывал в блокноте. Как это обычно и бывало в кабинете его стоял дымоган от дешевых папирос, да такой, что казалось еще чуть-чуть и можно было бы тут людей травить.

— А, Григорьев? Заходи, — отвлекся от писанины мужчина и рука его непроизвольно потянулась к пачке любимой отравы, — а я тут твоего адвоката видал вчера. Не помню фамилию, еврейcкая какая-то. Он к нашему начальнику как к себе домой уже заходит. И как умудрился так быстро под кожу залезть, шельмец? Так что давай у меня тут без залетов, а то мне сказано тебе характеристику писать.

— Ну вы уж напишите чего хорошего. Спартак чемпион, — поднял я вверх руку и победно потряс кулаком.

— Ну-ну. В этом сезоне, к сожалению, не чемпион. Чемпион Днепр, — помрачнел опер и чиркнув спичкой по коробку, прикурил папиросу, — чего пришел-то? Садись, рассказывай.

— Да я по делу. Вот скажите. Чисто гипотетически, — я задумчиво посмотрел на него, беря паузу, — если на выходных я иду такой иду. А кругом гололед и я такой бац. Упал.

— Очнулся гипс! — хохотнул мужчина.

— Вот именно, гипс, — серьезно кивнул я, намекая, что опер невольно попал в точку. Или не невольно? — что делать после травмы с переломом? Не в комендатуру же на одной ноге и в гипсе прыгать?

— Ты гипотетически спрашиваешь? Или скорее практически? — прищурившись, внимательно посмотрел на меня Сергей Петрович.

— Больше второе, чем первое.

— Обычно у меня к Новому году ноги ломать начинают. Но те опытные, — хмыкнул мужчина, — а ты чего это в ноябре решил? И кто подсказал?

— Сам придумал, — пожал я плечами, — да и потом. Разве кто выбирает, Сергей Петрович, когда ему ногу сломать?

— Ну-ну, — не поверив ни единому слову, покачал головой опер, — ну что ж. Ты парень умный и, судя по наличию адвоката, в таком юном возрасте не бедный. А нам в общаге скоро ремонт делать. Стены перекрасить, — затянувшись и выпустив густую струю белого дыма, он продолжил, — ты же этого деревенского здоровяка Мишу у себя пригрел вроде? Ну вот, с ним передай справку, если вдруг сломаешь себе чего, и сиди дома лечись. А я Мише дам список, чего надо нашей дорогой комендатуре.

— Годится! — я кивнул и поднялся на ноги.

— Григорьев. Имей ввиду, если…

— Если вдруг залечу, то этого разговора не было, — опер кивнул и махнул рукой. Мол, иди, умник. Я и пошел. Завтра мы с братом поедем в Лобню, надо было набраться сил и выспаться.

21 ноября 1988 года. г. Лобня, Святослав Степанович Григорьев. Три дня до стрелки

Леонченко, к моему удивлению, долго убеждать не пришлось. Мужика в среду на обеде я поймал в благодушном настроении: