— Тогда годится! Если что я тут, завози, — Майор протянул руку через стол, и я её пожал. — А приехал то ты чего? Ну не верю я, что просто пообедать.

— К Серёге я приезжал. Помнишь? — Майор кивнул. — Не обижаете тут его?

— Не-а. Я расклад Санычу дал, он махнул на него рукой окончательно.

— Ну вот. Но раз уж заехал, скажи мне. Ты же местный. Что слышал про некоего Тараса? Вроде смотрящий тут у вас? — поинтересовался я, на что Женя тихо хмыкнул.

— Смотрящий? — с юмором в голосе уточнил он. — Федя-то? Ну да, вроде как теперь и смотрящий. По крайней мере, ему, уверен, нравится так думать. — Майор отпил кофе и продолжил: — Только чтоб ты знал: среди своих, — Женя сжал руку и выставил указательный палец и мизинец вперёд, намекая на то, о какой категории граждан идет речь, — его не Тарасом кличут. А Федя Номенклатура.

Я молча смотрел на собеседника, ожидая пояснений.

— Короче, Федя этот — он же Фёдор Фёдорович Тарасов. Когда я за речку уезжал, только-только откинулся. А сидел он по экономической статье. Возглавлял что-то по линии пищевой промышленности в горкоме. Ну и кто-то в «Росспиртпром» в Москве проворовался, и его за собой прицепом потащил.

— Тогда почему его смотрящим за городом считают? — не понял я.

— Ну так у него директор нашего ликёро-водочного завода — родственник. Как перестройка начала разгоняться, обтяпали кооператив при заводе и давай сверхплановую водку торговать. В Москве кто-то из вороваек подсуетился. Прикрутил Федю к себе. Вот тот и ходит, пальцы гнёт, — хмыкнул Майор. — Хотя это больше для фарсу. Так-то он обычно за пределы темы с заводом редко лезет. Но иногда поблатовать любит — это факт. Сам видел. У Саныча он периодически бывает.

— Вот значит как, — задумчиво кивнул я. Интересный персонаж получается этот Тарас.

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Банный комплекс «Афродита». Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)

Пар вышибло из парной в предбанник, когда Косой толкнул дверь ногой. Голые по пояс, красные, как раки, они с Тяпой вывалились в прохладу деревянной комнаты с широким столом. На улице уже морозец прихватывал лужи, стёкла в маленьком окошке запотели намертво, а здесь пахло сосной, пивом и свежим хлебом. По голым распаренным телам мужчин стекали капли ледяной воды, которой они окатили себя перед выходом.

— Садись, давай уже выпьем, — кивнул Косой на широкую лавку, набрасывая на плечи простыню и подавая вторую гостю.

Тяпа, щуря слезящиеся глаза, сразу потянулся к банке с пивом. Стол ломился это явств: селёдка с луком, сало на газете, банка солёных груздей, кусочки мяса, идущие паром в большой глубокой тарелке, и горка варёной картошки в мундире. Пиво — две трёхлитровые банки, к одной из которых и припал Саня Тяпушкин, а из второй щедро по кружкам плеснул пенной жидкости Паша, проливая часть на стол.