— Посмотри на меня, любимая, — его голос упал до глубокого шепота, вибрирующего первобытной силой.
А у меня всё затрепетало внутри только от одного этого слова — «любимая».
— Между мной и этой женщиной нет ничего, кроме взаимной ненависти и бизнеса, — продолжил он с пугающей стальной твердостью. — Она предала меня много лет назад, и я вычеркнул ее из своей жизни. То, что происходит сейчас — это война. За мою компанию и за моё будущее.
Он медленно скользнул пальцами по моей шее, заставляя чуть запрокинуть голову, и посмотрел мне прямо в глаза так, что у меня перехватило дыхание.
— Я не играю с тобой, Оля. Всё, что было между нами… каждый взгляд, каждое прикосновение, всё это — единственное настоящее, что у меня сейчас есть.
Дыхание перехватило, а в следующее мгновение сердце забилось с удвоенной силой. Передо мной стоял миллиардер, привыкший вершить судьбы, но сейчас в его взгляде не было власти — только пугающая, искренняя уязвимость.
— Дай мне немного времени, — он прижался губами к моему лбу. — И я уберу ее из нашей жизни навсегда, обещаю.
Я закрыла глаза, тая в его руках. Усталость и обида этого безумного дня растворялись в его объятиях. Я верила ему. Каждому его слову. Я хотела сказать, что всё понимаю, что не буду делать поспешных выводов.
Но в этот момент тишину тропической ночи разрезал звонкий, до скрежета зубов надменный женский голос.
— Витя, дорогой! Ну ты скоро?
Я резко распахнула глаза и отшатнулась от Карпова, словно от удара током.
На верхней палубе «Лидии», облокотившись на сияющие в лунном свете поручни, стояла Илона. На ней был лишь тонкий, полупрозрачный шелковый халатик, не скрывающий абсолютно ничего. Она смотрела на нас сверху вниз с торжествующей, ядовитой улыбкой абсолютной хозяйки положения.
— В твоей мастер-каюте так холодно одной, — громко пропела бывшая жена, наслаждаясь произведенным эффектом.
Меня окатило ледяной водой. Я уставилась на Карпова, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Илона не просто прилетела шантажировать его. Она жила на его личной яхте. В его постели.
Воздух вдруг стал таким плотным, что им оказалось невозможно дышать. Мои легкие судорожно сжались, отказываясь пропускать кислород.
Я сделала шаг назад. Иллюзия его искренности, в которую я только что так отчаянно поверила, разбилась вдребезги с оглушительным треском.
— Оля, стой! — Виктор мгновенно переменился в лице.
От его уязвимости не осталось и следа. Челюсти сжались так, что побелели костяшки скул. Он метнул ледяной, полный убийственной ярости взгляд на верхнюю палубу, а затем снова посмотрел на меня и шагнул навстречу.