— Мить, — протянула Стеша, когда Дмитрий утолил первый голод.

— Аюшки?

— А ко мне Аксинья подходила, всё про тебя расспрашивала.

— Да ты что?

— Ага. Откуда ты такой фасонистый взялся и вообще.

— Ишь как, а ты чего?

— А я ей сказала, что тебе такие, как она, не нравятся!

— Ого! А почему?

— Ну, а на что она тебе такая сдалась? Нет, девка-то, конечно, красивая, только простая совсем и необразованная. Даже читать не умеет.

— А ты умеешь?

— Умею!

— Молодец!

— Молодцы в конюшне стоят, а я — умничка!

— Умничка, так умничка, — не стал спорить Дмитрий. — Только для некоторых дел грамотность не обязательна, а можно даже сказать, что и не нужна!

— Это для каких?

— А вот про это тебе знать ещё рановато, — хмыкнул парень и отхлебнул из крынки квас.

— Мить!

— Что ещё?

— Она у нас в слободке уже со всеми парнями перецеловалась!

— Что, прямо со всеми?

— Ну, может и не со всеми, — урезала осетра добровольная осведомительница, — но со многими!

— Это хорошо.

— Чего же хорошего?

— Значит, целоваться умеет!

— Тьфу на тебя!

Дмитрий тем временем отложил в сторону оставшуюся снедь и принялся вытирать руки о холстину.

— Ты чего не доел? — удивилась девушка.

— Так надо же и Сёмке оставить, — пояснил гальванёр.

— А где он?

— Да я его, обормота, за калачами в лавку отправил, но что-то он потерялся. Чует моё сердце, если бы не ты, я бы точно голодным остался.

— Стеша, ты скоро? — раздался снаружи голос подружек, видимо, тоже приносившим обед для своих отцов или братьев.

— Я сейчас, — отозвалась та и снова вопросительно посмотрела на Будищева. — Мить!

— Ну что ещё?

— Мить, а скажи батюшке, чтобы он меня с подружками вечерами гулять отпускал!

— А не рановато?

— Чего это вдруг — рановато! Все мои одногодки уже гуляют, одна я, как дура дома сижу!

— Ну, так-то да, — хмыкнул Дмитрий и, окинув взглядом вполне оформившиеся формы девушки, невольно сглотнул. — Только, боюсь, если я попрошу, тебя Степаныч вообще под замок посадит! Не больно-то он меня жалует.

— Неправда твоя, — не согласилась Стеша и принялась собирать узелок. — Он тебя очень уважает и завсегда слушает, а то, что ворчит иногда, так это он на всех ворчит.

— Ну, ты скоро? — снова позвали её заждавшиеся подружки.

— Иду, — крикнула в ответ девушка и с надеждой посмотрела на молодого человека.

— Ладно, поговорю, — пообещал тот и с улыбкой посмотрел ей вслед.

* * *

#Белый генерал — прозвище М. Д. Скобелева, всегда идущего в бой в белом мундире и на белом коне.

Сёмка очень торопился, а потому бежал, не разбирая дороги, сжимая в руке свёрток с парой калачей, за которыми его послал Будищев. Обычно он всё делал быстро, но сегодня замешкался. Сначала поболтал немного с ребятами — такими же учениками, как и он сам. Надо же было им рассказать, что он у гальванёра не прячется и не баклуши бьет, как они думали, а познает крайне сложную и при этом очень важную премудрость. Затем оказалось, что в лавке собралась много народа, а прошмыгнуть мимо всех не удалось, и пришлось дожидаться, пока подойдет его очередь. И теперь он летел как на крыльях, чувствуя за собой вину, тем более, что Дмитрий был человеком не жадным и второй калач предназначался для него — Сёмки.