Он послал стражу свирепый взгляд, который не предвещал тому ничего хорошего, но Пауль даже не посмотрел на него, разглядывая свои узловатые руки.

— Рози, всё будет в порядке, — сказал я девушке. — Мы найдём способ избавить тебя от этого.

— Спасибо, Людвиг. — Она постаралась улыбнуться и ушла вместе с Шуко, напуганная и потрясённая, как и все мы.

Пауль задумчиво сжал и разжал кулаки, глухо произнёс:

— Стражи не болеют. В том числе и юстирским потом. Случившееся невозможно.

— Я привык доверять своим глазам. Розалинда оказалась исключением из этого правила — сыпь очень приметная. И у нас меньше суток, прежде чем она умрёт. Так что, быть может, ты просто расскажешь, что у вас там произошло?

— Мы пришли в собор и полностью его проверили. Центральный неф, правый неф, левый неф, хоры, орган, киворий [31] . Ничего. Ни одной тёмной души. Тогда мы разделились, я направился посмотреть преддверие, а Розалинда хотела ещё раз проверить северный неф. Я вернулся к ней, когда услышал шум драки. Там была душа, Рози смогла её ранить. Я смог отогнать тёмную и…

— И?

— Эта тварь убила моего пса! — с ненавистью сказал Пауль.

— Мне жаль Тигра.

Он кивнул, поиграл желваками и сказал, рубя фразы:

— Я бы выследил её и добил, но Рози упала и начала кричать. Эта гадина успела схватить мою ученицу за запястье.

— Вот почему сыпь на её руке напоминает отпечатки пальцев, — пробормотал я. — Ты связываешь касание тёмной души с болезнью Розалинды?

— Связываю и тут же убеждаю себя, что это невозможно.

— Невозможно, если страж заболевает юстирским потом. Куда тёмная потом делась?

— Не знаю. Было не до неё. Спряталась где-то в глубине нефа. Я поставил блокирующую защиту, прежде чем увёл Рози. Чёрт меня побери! Никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным!

Я слишком устал, не выспался, был голоден и нуждался в отдыхе, но не мог этого себе позволить. Если существует душа, способная заразить болезнью стража, то её следует уничтожить. Но перед этим надо понять, как избавить жену Шуко от болезни.

— Надо вернуться, — сказал Пауль, опередив меня. — Вернуться и ещё раз обыскать собор. Возможно, эта перламутровая гадина ещё там. В чём дело⁈

Думаю, от злости, появившейся на моём лице, нехорошо стало бы даже Пугалу.

Осеннее солнце, до сих пор не растерявшее своего жара, уползало в сторону бесконечных холмов, срывалось с небосклона, меняло цвет и заливало Солезино красным вечерним светом. Дома, деревья, заборы, церкви и палаццо, вода в Месоле, люди и мертвецы — все они словно искупались в крови. Это продолжалось всего лишь несколько минут, а затем свет потускнел, уступив недолгим сумеркам, мгновенно превратившим город в место ещё более неуютное и неприятное, чем днём.