Он не закончил.

— Не все умирают от юстирского пота. — Я попытался вселить в него надежду.

— Конечно, — равнодушно ответил он. — Один из двухсот или трёхсот заболевших выздоравливает. Но надо быть очень везучим сукиным сыном, чтобы так посчастливилось. А я, представьте себе, невезуч. Никогда не выигрывал в азартные игры, ни на скачках, ни на львиных боях, чего уж говорить об игре со Смертью? Впрочем, не думайте, что я опустил руки. У меня ещё есть как минимум несколько чудесных часов в вашей компании. А если фортуна улыбнётся, я протяну пару дней.

— Вы уверены, что больны?

Он закатал рукав, показав лёгкую сыпь на тыльной стороне предплечья. Я с сожалением цокнул языком.

— Меня зовут Людвиг ван Нормайенн, — сказал я, протянув ему руку.

Он пожал её, улыбнулся:

— Ланцо ди Трабиа, кавальери герцога ди Сорца, к вашим услугам, страж.

С каждой минутой пути зарево впереди разрасталось.

— Пожары бушуют уже третий день, — ответил на мой невысказанный вопрос ди Трабиа. — Горит юго-западная часть города и пригороды.

— Кварталы бедняков?

— Не только. Герцог, прежде чем уехать, приказал поджечь два уцелевших корабля в порту, чтобы зараза не распространялась дальше. Его отец не желал этого делать, думал, что сможет уйти, если ветер переменится.

— Не ушёл бы. В море дрейфовало несколько кораблей, под завязку набитых мертвецами. Они пытались изолировать себя от болезни, но пот их настиг. Возле Дикой косы стоит флот. Он расстреливает чумные суда и сжигает их брандерами. Новый герцог поступил правильно. Вы знаете, с чего начался мор?

— С детей, — с горечью сказал солезинец. — Они полезли под Кавильский холм. Там проходила старая городская клоака, засыпанная после землетрясения тысяча сотого года. Из неё были входы в старые гроты христиан. До того памятного землетрясения была вспышка болезни, которую привёз корабль с Востока. Когда все кладбища оказались забиты трупами, заболевших стали относить в святые гроты. Считалось, что это должно спасти их от мора.

— Как я понимаю, вышло наоборот, — мрачно ответил я.

— Никто этого не знает. Произошло землетрясение. Входы вниз оказались засыпаны, и тысячи больных остались заживо погребёнными. Со временем, когда наш город отстроили вновь, а о болезни вспоминали, как о страшном сне, про гроты особо не говорили. И отрыть не пытались, понимали, что себе дороже. Если и живёт опасность где-то под землёй, то под толщей камня. Мало кого она беспокоила.

— И что же произошло?

— Во второй месяц весны жители Солезино ощутили лёгкие толчки. Потом всё стихло, а в конце лета, в воскресенье, тряхнуло так, что восточная часть стены Перской башни рухнула прямо на рыбный рынок, убив несколько десятков человек. Говорили, что это недоброе предзнаменование. Так и случилось. Через неделю в городе началась вспышка юстирского пота.