Конь едва не споткнулся, и я, не желая рисковать, сбавил темп, даря ему небольшую возможность для отдыха. Животное было третьим за последние сутки. Первое пало вчера, под замком Кастель-дель-Эльмо, второе — сегодня после обеда, возле оцепления, где нёс стражу смешанный полк гвардейских стрелков, усиленный отрядами кондотьеров южных провинций. Мне дали этого, я берёг его, сколько мог, но становилось понятно, что к утру от него будет мало пользы, потому что жеребец уже шёл неровным шагом, тяжело дышал, фыркал, разбрасывая с морды пену.

Дорога петляла меж виноградников. Пурпурные и тёмно-лиловые грозди давно созрели, но собирать их было некому. В этом году вина можно не ждать. Не будет молодого «Бароло» с лёгкой горчинкой, не будет ни терпкого и пряного «Барбареско», ни миндального «Вальполичелло», ни лёгкого «Монтачино». Вина, которыми всегда славилась страна, так и останутся здесь, на виноградных ветках.

На одном из поворотов я ощутил тяжёлый смрад разложения, сочащийся из зарослей дрока. Это уже не первый раз, когда я «нырял» в вонь, окутывающую тракт. Говорят, дальше всё ещё хуже.

Впрочем, куда уж хуже — я не знал. Деревни, через которые я проезжал, практически вымерли. Что происходит в самом Солезино, можно только догадываться. Но, как сказал мне Проповедник, когда я показывал подорожные усатому лейтенанту, чья рота перекрывала дорогу:

— Готовься к самому скверному.

Я был готов, потому что однажды уже видел нечто подобное. Пусть мне тогда было всего лишь пять лет, но я прекрасно помнил липкий ужас тех дней, приправленный сладковатым запахом мёртвой плоти.

Стук копыт я услышал задолго до появления всадников. Когда шестеро мужчин в тёмных плащах, низко надвинутых на глаза шляпах и закрывающих лицо повязках вылетели из-за поворота, они увидели меня, резко осадили взмыленных лошадей, и двое, с короткими копьями-флагами выехали вперёд, угрожающе опустив оружие.

— Вы больны? — Голос у говорившего из-за повязки звучал приглушённо, но я расслышал усталость и страх.

— Я страж. Мы не болеем.

Из-за их спин выехал всадник в богатой одежде. Его небрежный жест дал слугам понять, что угрозы нет, и они подняли копья, продолжая зорко следить за мной.

— В Солезино эпидемия, — сказал он.

— Я знаю, ваша светлость. Поэтому и спешу туда по просьбе, отправленной в Братство кардиналом Бонифацио Амманати.

Мужчина не стал удивляться, откуда я узнал, кто передо мной. По флагам всё и так понятно: белый конь на голубом поле, вставший на дыбы и давящий копытами виноградные гроздья. Герцог ди Сорца, собственной персоной. И, судя по юному голосу и тому, что прежний герцог был гораздо старше и толще, когда я его видел, — передо мной один из его отпрысков.