Крыша храма состояла из множества правильных полусферических куполов, инкрустированных чёрным обсидианом и позолотой. Их тяжёлая симметрия отдалённо напоминала Ай-Софию, но без декоративной избыточности — здесь царила мощь и основательность. А портик с фронтоном, поддерживаемый статуями мудрых старцев в длинных мантиях, отсылал к афинскому Эрехтейону. Только вместо богов войны и победы здесь были увековечены торговцы. Они держали в руках книги счета, контракты, а в их чертах застыла не гордыня, но расчёт, уверенность и деловая сдержанность.

Внутри, как я помнил, Храм был ещё строже. Минимум золота, никаких вычурных инкрустаций, только полированное дерево, камень и тишина. Место не для молитв — для соглашений. Здесь заключали сделки, давали клятвы на исполнение контрактов, выстраивали планы, которые могли изменить экономику всего Айна.

Огромное — по меркам других городов Айна — пятиэтажное здание муниципалитета, расположенное на той же площади, терялось на фоне Храма, словно пескарь в тени щуки. Сложенное из тёплого светло-серого камня, со строгими арками, увенчанными гербами торговых домов, оно, безусловно, внушало уважение, но только до тех пор, пока взгляд не скользил к Храму Дебта. На его фоне даже столь крупное здание начинало казаться всего лишь надстроенным павильоном — функциональным, нужным, но лишённым подлинной силы. Пожалуй, из всех построек Дейтрана только Арена могла тягаться с Храмом в вопросах величия, и то — исключительно в размере.

В центре площади, как и полагалось по местной архитектурной традиции, возвышался фонтан — не просто украшение, но ещё и символ. Его скульптурная группа изображала огромные, выше человеческого роста, весы. Чаши были склонены и не равны. Под весами стояли два торговца: один — прижимисто улыбающийся, потирающий ладони в предвкушении прибыли; другой — с исказившимся лицом, вцепившийся в голову, как будто только что осознал, что проиграл не просто сделку, а целую жизнь. Камень, из которого они были высечены, по цвету отличался: «победитель» — из светлого мрамора, «потерпевший» — из тёмного гранита. Композиция была ясной и жестокой, как сам рынок. Без намёков. Без иллюзий. Только результат.

Я неспешно прогулялся по краю площади, наблюдая за прохожими и стараясь уловить ритм города. Он был иным, не похожим на другие города Айна. Здесь не метались и не толкались, не кричали и не спорили на ходу. Всё движение казалось слаженным и размеренным, но при этом — не медленным. Люди шли быстро, но не спеша. Точно. Экономно. Каждое движение выверено, каждое слово сказано не впустую. Даже уличные торговцы говорили сдержанно, не растекаясь в речах: «Такой-то товар. Такая-то цена. Берёшь — отлично. Нет — иди дальше».