Он огляделся.

– Сгинь, – велел Елизар Лялечкину, который мялся на пороге. – Так, чтоб тебя не видно было…

Морок, наброшенный на паренька, свое дело сделает, но… нежить старая.

Хитрая.

След Елены вел по дорожке, вглубь сада. И здесь уже видно было, что тварь в гости захаживала частенько. А потому розы болели.

Выздоровеют.

Потом.

Забор.

И задичавший виноград, его освоивший. Он дотянулся до крыши, свисая с неё зелеными лохмами.

– Помоги… – раздалось слабое. – Помоги… пожалуйста, помоги…

Елена лежала, спутанная серой сетью.

– Она… она ушла… помоги…

Нити уже начали отвердевать. Но Елена дышала. Громко. Сипло. И грудь её в разорванной рубашке высоко вздымалась. Елизар моргнул, прогоняя видение. А потом шагнул навстречу:

– Конечно, – сказал он и руку протянул. – Вставай…

Тонкие пальцы обвили запястье.

– Не могу… – простонала Елена. – Помоги… пожалуйста, помоги… ног не чувствую. Я умираю, да…

И глаза закатила, изображая…

– Не верьте! – Лялечкин всё-таки не устоял. – Она… не настоящая!

– Да знаю я! – Елизар с трудом сдержал раздражение и вложил в удар всю силу. Черный клинок вошёл в мягкий живот твари за мгновенье до того, как она сбросила ставшую ненужной шкурку. – Назад!

Протяжный визг ударил по нервам.

И Елизар, вырвав клинок из раны, ударил снова, целясь в шею. Тело твари менялось стремительно… старая… даже древняя… сотню жертв точно разменяла. Человеческая кожа сползала клочьями, освобождая черные пластины панциря. Разворачивались конечности одна за другой. И верхние, гибкие, шарили в воздухе, силясь разодрать наброшенное на голову твари заклятье. Пасть её раскрылась, выплюнув ком седых нитей, смешанных с ядом и желчью.

Стало быть, с ударом он не промахнулся.

– Й-а… т-себя… – Вдова почти утратила способность говорить. – С-сжру!

– Хрен тебе, – раздалось из-за забора, а в тварь влетели вилы.

С размаха.

Причем размах был такой, что стальные зубья пробили броню. Брызнуло зеленым соком псевдокрови…

– В кои-то веки нормальный мужик встретился… и будут тут всякие… жрать! Маньячка долбаная! – Елена ногой распахнула калитку.

И Елизар выдохнул.

Жива… к счастью, жива. И выглядит целой. Вдова заверещала, задергалась, но тьма заговоренного клинка уже выжирала тело изнутри. Да и вилы были… аргументом.

Вилы всегда аргумент.

А когда их кидает проявившийся некромант, то и подавно.

– Всё-таки она страшная, – заметила Елена, разглядывая Вдову. Та ещё дергалась, шевелились конечности, пытаясь куда-то ползти. Елизар, прицелившись, ударил в грудной нервный узел. Тьма разъела панцирь, а потому клинок вошёл, обрывая жизнь твари. Елизар же, перевернув тушу на бок, сунул клинок меж шейных пластин.