Я сидел на полу, и смотрел как некая невидимая сила неспешно тащила тело бывшего наемника. Это было одновременно и притягательное, и отвратительное зрелище в своей чуждости и неправильности. Я понимал, что что-то нужно делать, что подобного быть не должно, но… Просто сидел и смотрел. И меня ничего не волновало, ни разбитые витражи, ни посеченные, будто шрапнелью, колонны, ни порванные гобелены. Я просто сидел и смотрел как тело Арнвальда само собой ползет в центр зала.

А потом начали оживать статуи богов. Вот дернулась Хаймат, вот Тарош явственно нахмурился, вот Най переступил с ноги на ногу, вот Тильстен расправил плечи. Последней вселилась в статую Дволика. И ее же голос я услышал у себя в голове:

— Что бы ни случилось, ни в коем случае не двигайся! Нельзя ему позволить найти нового носителя. Особенно такого, как ты.

Стоило отзвучать ее словам, как события начали развиваться с немыслимой скоростью. Миг, и статуи пропали, теперь вместо них на постаментах стояли те, кого они недавно изображали. Еще миг, и Арнвальда будто кто-то изо всех сил дернул. Его тело поднялось над землей, перекувыркнулось, и зависло в центре зала. Его глаза открылись и я увидел, что они заполнены странной пульсирующей субстанцией. Очень знакомой субстанцией. С нею мы встречались уже дважды. И оба раза — в храмах Хаоса.

— Осторожнее! — Вновь раздался голос Дволики, но было уже поздно.

Я попытался отвести взгляд, но не смог. Эта мерзкая, непостижимая мерзость, будто засасывала меня, не давая и шанса вырваться на свободу.

Так думала она, но я встречался с ней не первый раз, поэтому знал, как нужно поступать. Магия. Мое спасение, как и всегда в магии! Я создавал заклинание за заклинанием: лечебные, ускоряющие, сканирующие, защитные. И чем больше их было, тем легче мне становилось. И, в конце концов, мне все же удалось отвести взгляд от этих жутких, чуждых этому миру глаз.

Но заклинания создавать не перестал, только использовал их теперь не на себя, а направлял на зависшего посреди зала Арнвальда. Не знаю почему я так сделал. Может от страха, что нечто, скрытое в нем, вновь сможет попытаться подчинить меня, а может просто интуиция сработала. Но это оказалось правильным решением. Гадость, сидящая внутри него, не выдержала и начала покидать его тело. И вскоре покинуло полностью.

Когда же это случилось, и в воздухе завис мерзкий пульсирующий комок отвратительной гадости, тело Арнвальда, будто потеряв опору, рухнуло вниз. А в жуткую мерзость ударили пять ярких лучей, спустя мгновение превратившиеся в мелкоячеистую сеть.