Что примечательно — другие новобранцы за подобные промахи удостаивались лишь гневного окрика сержантов. А палки шли в дело достаточно редко. В большинстве своем, доставалось как раз таким заморышам, как Глинор. Короче, старосту нужно было выручать, и как можно быстрее.
К сожалению, без массовых жертв и привлечения ненужного внимания, днем это было сделать просто нереально. Пришлось переносить спасательную операцию на ночь. И все оставшееся до нее время я потратил на проработку плана и очередную разведку. Ну и к Ромчику несколько раз наведывался, естественно. Как же я без него? Тем более, что моему четвероногому товарищу вменялось в задачу самое сложное — как можно быстрее унести нас отсюда подальше.
Прождав еще полтора часа после отбоя, я под заклинанием маскировки прокрался в лагерь. После чего аккуратно разместил на крыше кухни и бараков магические конструкты. Их задачей был аккуратный подпал оной. Почему именно кухня? А потому, что я не хотел жертв. Кухня одна имела крышу из теса, в то время как бараки были укрыты соломой. А как быстро и сильно горит солома я имел представление еще из своего детства. Помнится, по дурости, сжег пару стогов с сеном, когда в деревне отдыхал.
— Пожар! — Спустя пару минут после того, как ушел сигнал конструктам, раздался крик с одной из вышек.
Его тут же подхватили на другой:
— Тревога! Пожар!
В бараках тут же начался переполох. Рекруты вскакивали со своих нар и, босиком, не тратя время на обувание, бежали на выход. И лишь один из них остался лежать на своем месте. Но этого никто не заметил.
Глава 17
Ох, и намаялся я, пока вытаскивал Глинора из лагеря. Похудел-то он похудел, но от этого мне было отнюдь не легче. А уж когда до Ромчика тащил, то вообще — чуть спину не сорвал. Но все же дотащил. И, перекинув старосту через спину коня как мешок с картошкой, свалил подальше от охваченного огнем и паникой лагеря (про ветер и искры, которые он может перенести на те самые соломенные крыши я как-то позабыл).
В себя моя спящая красавица начала приходить ближе к утру. Аккурат тогда, когда я уже вконец задолбался бежать, держа Ромчика в поводу. Услышав возню сзади, я, не сбавляя хода, поздоровался со старостой:
— Доброе утро, засоня. Как спалось?
— Что… Кто… Кто ты вообще такой? И что происходит?
— Не узнал? — тихо рассмеялся я. — Богатым, значит буду.
Я остановился сам и остановил Ромчика, после чего подошел к все так же лежащему пузом на крупе коня старосте и одним ловким движением перерезал веревки, стягивающие его руки. После чего помог слезть.
— Вот, возьми. — Протянул страдальцу мех с вином. — Тебе полезно будет. И извини, что связал. Боялся, что иначе ты свалишься с коня.