— А если поля не удобрять, пахать их на быках, да и вообще только раз в пару лет… А если поля палкой-копалкой ковырять на манер древних людей… Но даже урожай собрать — дело не главное. Я тут посмотрела статочтеты, которые приходили профессору Каблукову, так получается, что в прошлом году мы потеряли… то есть СССР потерял больше двадцати процентов от урожая. Минимум двенадцать миллионов тонн псу под хвост страна отправила!
— Так, продолжай. Мне кажется или ты на самом деле придумала, как потерь избежать?
— Ничего я не придумала. То есть придумала совсем не я, много в стране Советов людей, думать в эту сторону умеющих. А я только придумала как подешевле фосфид алюминия сделать чтобы зерно в хранилищах всякие букашки не жрали. И придумала еще кое-какую отраву, которой зерно перед посевом крайне невредно протравливать. А все остальное… Валентин Ильич, я уж не знаю как, людей набрал, которые во всех этих хозяйствах среди крестьян правильную агитацию проводят, так что мужики росту урожаев не мешают. Орден бы ему за это дать…
— Товарищ Тихонов сейчас работает начальником отдела персонала в НТК, это его работа… но насчет ордена мы подумаем. А вот то, что ты всерьез сельским хозяйством…
— Я занимаюсь химией, и только химией. Но раз уж ко мне пристали со всеми этими ядохимикатами для сохранения урожаев, то пришлось немного вникнуть…
— Опять с ядами работаешь…
— Я химичу то, что нужно стране. Сейчас нужно, чтобы страна с голоду не сдохла — а раз в этом стране только лишенцы помочь в состоянии…
— Да понял я, понял… просто не знаю, как на это другие посмотрят.
— Да пусть как хотят смотрят, лишь бы драться со мной не лезли. А то я девушка нервная…
— Послушай, нервная… Старуха, я вот еще что спросить хотел. Мы у бельгийцев весь уран, что у них в Бельгии скопился, скупили. Еще во Франции пару тонн забрали, у американцев тоже тонны две, но это вообще ничто, а у бельгийцев уже две с половиной тысячи тонн забрали. Может, хватит? У меня, конечно, никто пока не спрашивает, на что я валюту трачу такими темпами — просто потому что никто не знает, что я ее на эту дрянь трачу. Но теперь они просят по восемь с половиной тысяч шведских крон за тонну этого, как его…
— Желтого кека?
— Вот-вот. Не дороговато ли?
— Снова повторю: покупайте столько, сколько они готовы продать. Если получится году так к тридцать пятому набрать двадцать тысяч тонн, то я скажу, что может быть и хуже, но пока сойдет…
— А все же рассказать мне, зачем нам этот уран, ты не хочешь?
— Не хочу. Рано еще, и не потому рано, что рано, а потому, что сегодня у нас главнейшая задача не дать стране сдохнуть с голода. Вот ее решим — и займемся ураном, а пока у нас просто времени нет этим заниматься.