— Издеваешься, да?
— Не совсем. То есть совсем не. Я тут мельком читала, в германском журнале каком-то медицинском… В общем, немцы в гинекологии применяли для беременных женщин препарат один, чтобы тем рожать было не страшно и не так больно.
— А там беременных женщин нет!
— Я догадываюсь, но речь не о том. Немецкие врачи случайно заметили, что женщины, которым этот препарат вкололи, сразу расслабляются, не буянят, не дергаются, от боли не орут. Сидят спокойно и вообще инициативу не проявляют. Но зато отвечают на любые вопросы и вспоминают даже то, что давно уже вроде и забыли. То есть без препарата они это бы не вспомнили даже, как вы говорите, под страхом смерти, а с препаратом — вспоминают. В том числе вспоминают и мельчайшие малозначимые детали, которые когда-то случайно заметили и вообще значения им не придали — и если их расспросить, то они обо всем этом рассказывают. Сами рассказывают, точнее, точно отвечают на задаваемые вопросы. И еще одна мелкая особенность: врать люди в этом состоянии не способны в принципе, и не способны отказаться отвечать на вопросы.
— Это… ты не выдумываешь?
— Препарат называется скополамин, а если к нему добавить еще и мескалина… думаю, процентов пять хватит, но нужно пробовать…
— Так, а где его взять? Какие дозировки использовать?
— Скополамин, думаю, в немецких аптеках найти можно. А мескалин… это из Мексики, наркотик такой, его в магазинах точно не продают, но я его вам синтезирую если захотите.
— Уже хочу.
— Сегодня какое число? Вот девятнадцатого мая за ним и приходите. Только… во-первых, про дозировки я ничего не знаю, нужно у немецких акушеров спрашивать. Во-вторых, с мескалином он сработает гарантированно — это насчет ответов на вопросы, но есть шанс, что человек после такой смеси полностью спятит, а если слегка переборщить с дозой, то и вовсе помрет. И да, человек о том, что его о чем-то спрашивали и что он на вопросы отвечал, скорее всего забудет. А если коктейль с мескалином использовать, то почти наверняка забудет. Но все же… сначала нужно испытания препарата провести. А на ком… у кроликов-то спрашивать бесполезно: они бы, может, и рады бы были ответить, так ведь не могут…
— А тебе не кажется… а откуда ты все это знаешь?
— Я не знаю, а просто случайно запомнила то, что в журнале прочитала. А прочитала тоже, можно сказать, случайно: у меня просто… в общем, мне иногда довольно больно бывает.
— Ладно, вопрос снимается. Спасибо, а если препарат сработает… буду должен. И, мне кажется, не только я один…
«Новый, но не освоенный источник энергии» помог Лаврентию Павловичу забрать в НТК примерно полторы тысячи специалистов из числа тех, на кого местные отделы ОГПУ готовили постановления об арестах. И сразу же перед ними были поставлены не самые простые задачи, и одной из главных была задача разработки и создания двух разных по сути, но одинаковых по целям установок. Первая — это установка для парового риформинга метана, а вторая — для парациального каталитического его окисления, и на выходе обеих установок должен был получаться водород и всякие разные другие вещества (в основном — угарный газ). Ну а дальнейшие процессы были уже всем хорошо известны: водород соединяется с азотом воздуха — и получается аммиак, из которого потом делают или карбамид (добавляя сколько нужно углекислого газа), или азотную кислоту и (потенциально) аммиачную селитру. И то, и другое обещало приличную прибавку урожаев — а с продуктами в СССР было лишь «едва терпимо», так что на «прибранных» инженеров и ученых руководству ОГПУ было велено рот не разевать. Причем распоряжение это отдал лично товарищ Куйбышев, с которым, как «старые чекисты» знали, спорить было весьма чревато…