— Мне кажется, что у вас не совсем… проверенные данные, — не выдержал Глеб Максимилианович.

— У меня данные… проверены. Мы провели выборочную проверку по разным районам, и пьяный плевел найден более чем на половине полей. Ржа и головня — на четверти, так что, боюсь, я даже несколько преуменьшил проблему. Но все же выход из ситуации просматривается: необходимо все зерно, проходящее по госпоставкам, немедленно перевозить главным образом в Нижнее Поволжье, где погода стоит исключительно сухая и зерно там не будет дополнительно поражаться вредными грибками в кучах. А на заводах НТК уже изготовлены в большом количестве… недостаточном, но довольно большом количестве механические грохоты для отделения зерна от плевел, а на химических производствах уже заготовлены химикаты, уничтожающие головню, спорынью и ржавчину на собранном зерне. Конечно, если зерно уже поражено, то ситуацию это не исправит, но если поражение минимально, то какая-то — и по нашим оценкам довольно большая — часть зерна будет годна если не для питания, то хотя бы на корм скотине. А вывоз необходимо проводить как можно скорее, поскольку именно плевел постоянно держит в себе вредные грибки, производящие яды, и эти грибки очень быстро могут заразить и остальное зерно.

— Но за время перевозки…

— Поэтому перевозить зерно нужно максимально быстро: у нас просто нет противогрибковых препаратов в количествах, достаточных для обработки всего урожая. То есть мы их просто не можем на местах применить… Мы, конечно, постараемся часть сортировки провести уже на местах, но… Зерноочистительные комплексы, выстроенные в Саратове, Камышине и возле Сталинграда — это огромные заводы, способные практически полностью очистить зерно — но это действительно огромные заводы. А на местах, да еще в условиях очень влажной дождливой погоды, мы сможем провести лишь предварительную, очень поверхностную очистку, серьезно на возможность вторичного поражения грибком хорошего зерна не влияющую. Тем не менее, если мы сможем вывезти из Украины, причем вывезти именно очень быстро, хотя бы половину собранного урожая…

— То есть десять миллионов тонн? — уточнил Сталин. — И вы предлагаете эти десять миллионов переработать на трех заводах?

— Девять миллионов, ржавчина и головня урожай все же прилично сократит. Но да, в Нижнем Поволжье в основном на трех. Но переработать в несколько этапов. Первый этап — окуривание зерна сернистым газом — проводится достаточно быстро, мощность заводов — и временных хранилищ при них — достаточна, чтобы на каждом комплексе в сутки обрабатывать больше ста тысяч тонн. Заметно больше, но обрабатывать зерно можно лишь там, поскольку этот газ весьма ядовит для человека при использовании в нужных для обработки зерна концентрациях. Зато все грибки при этом погибают, а плевел не будет в дальнейшем заражать полезное зерно. Вообще-то эти призаводские хранилища рассчитаны на то, что в них зерно и будет храниться до проведения полной очистки на заводе, но там можно зерно просто протравить — и вывезти его уже в другие места. И там, в других местах, уже не очень спеша провести полную его очистку. Это, конечно, дополнительная работа — и работа очень непростая, и я уже сказал, что всеобщей поддержки наши… мои предложения точно не получат. Однако лишь таким образом мы сможем по крайней мере обеззаразить десять миллионов тонн… девять, и минимум шесть-семь миллионов тонн после этого будут полностью годны в пищу, а остальное зерно при использовании в качестве корма не приведет к массовому падежу скотины. А других вариантов я не вижу.