Он привел их на техническую палубу, в отсек, где стояла установка жизнеобеспечения, и, кивнув на погнутый короб, под которым прятались кабеля, заявил:
— Ну, все, за работу! Отрабатывайте спасение.
— Легко! — воскликнул Хороняка.
Когда Юджин ушел, Рико огляделся и спросил у старшего товарища:
— И что делать будем?
— Ну как…для начала надо найти буксир, который дотянет нашу развалину на станцию, затем продам все, что там еще живое осталось. Глядишь, на что-то способное летать хватит… А дальше буду думать. Но извини, парень, сам понимаешь, доходы будут никакие. Так что я не обижусь, если будешь искать себе нового нанимателя. Я, считай, банкрот…
— Да я не о том! С этим как раз все понятно, и какие могут быть претензии!
— А о чем тогда?
— О том, что здесь делать будем? Надо ведь магистраль чинить…
— А! Да забей!
— В каком смысле?
— В прямом. Сиди себе спокойно да расслабляйся.
— Как так?
— А вот так! — с этими словами Хороняка извлек из внутреннего кармана свою неизменную флягу и отхлебнул из нее.
— Когда ж у тебя уже пойло закончится? — со вздохом спросил Рико.
— Никогда, иначе подохну. Считай, это топливо! — с усмешкой ответил старик, пряча флягу назад во внутренний карман своих одежек.
— Так что значит «расслабляйся»? Борода ведь нас тут загнобит, когда увидит, что мы ничего не делали.
— Да открой ты короб, залей все из пистолета изолятором, и все! Делов-то… Как сейчас вообще можно менять участок магистрали? Нужно корабль обесточить.
Рико так и поступил. Закончив, он скептически осмотрел проделанную им работу.
— Дерьмо, — вынужден был констатировать он.
— Дерьмо, — согласился Хороняка, — но тут сейчас делать нечего.
Буквально через пятнадцать минут прибыл Борода, он осмотрел залитую изолятором магистраль, хмыкнул и сказал:
— Лучше бы я вас вообще ни о чем не просил.
— А чего ты хотел? — вскинулся Хороняка. — Вырубай корабль, напяливаем скафы, и тогда починим, как положено. Или ты думал, что я голыми руками полезу к проводам, где напряжение такое, что если долбанет — от меня только фляга останется?
— Ничего я не думал, — буркнул Борода. — Хрен с вами, сам сделаю, как на станцию прилетим…
Он развернулся и покинул отсек, ну а Хороняка торжествующе, словно бы сверху вниз, поглядел на Рико и заявил:
— Вот видишь — ничего не сделано, а значит, и переделывать не надо…
— Да уж…
Рико, наконец, покинул ангар и зону порта, оказался фактически в центре станции, там, где и бурлила жизнь.
Ни хрена себе, какое здесь столпотворение! Как-то за время жизни на станциях вроде «Норы» он совершенно отвык от подобного.