По два драккара на каждую крупную деревню. «Громыхатели», уничтожившие любую попытку сопротивления в зародыше. И смешанный десант, вооруженный стальными мечами, против дубин и копий. Захватчики не потеряли ни одного человека, сумев при этом уничтожить больше сотни противников и захватив часть выживших в потасовках вождей. Женщины и дети остались под присмотром новых старейшин, а с пленниками теперь хотел побеседовать сам Нарена. Если вспомнить, что в свое время кое-кто из соседей ломал ему пальцы и резал ремни из спины, беседа должна была быть очень насыщенной.

— Вы ведь смеялись надо мной, когда я первым предложил договариваться с легкоступами. Кричали, что отщепенцам на островах ветра давно мозги продули и нечего там нам делать. Что мы, люди воды и болот, прекрасно обойдемся без подачек сверху. Вот только я не о подачках говорил. А о союзе, который поможет в голодные зимы не давиться хлебом из молотой травы. И в обильные летние месяцы не гноить урожай, а обменивать на железное оружие, инструменты и лекарства. На все то, что превращает клан из дикарей в богатых и сильных болотников, верных своим богам и данному слову… Я это понял. А вы — нет. Поэтому я сейчас стою здесь и бью палкой по глупым головам, в которые еще можно вколотить толику чужой мудрости. Те, кто совсем твердолобый, сегодня уже отправился на корм ракам. С вами же хочу посоветоваться. Обсудить сделку. Которая может быть интересна не только Хворостям, но и вот этим раскрашенным кочкам…

Пристроившись на ближайшем вбитом в далекое дно бревне, к верхушке которого были привязаны мостки, старик перестал балагурить и превратился в того, кем был на самом деле: жесткого и требовательного старейшину племени, чье слово посылало на смерть и могло даровать жизнь захваченным в плен.

— Итак. Ваши бывшие жены и дети теперь мои. Они укрепят род и останутся у наших очагов, раз не смогли удержать. Но я не хочу убивать тех, кто еще способен думать. Кто готов слушать и понимать сказанное… Дальше за вашими бывшими землями дороги диких. Орды кочевников, не способных оставаться на месте больше, чем на день. Вся та нищая шваль, которая умеет лишь тащить, где что плохо лежит. Те, кто грабил ваши посевы, угонял ящеров и хвалился на торгах чужими шкурами… Я хочу, чтобы вы пришли с моим оружием и частью моих людей в другие деревни, которые лежат дальше на юг. И предложили им объединиться. Чтобы перекрыть дороги, закрыть торги и взять диких за глотку. Без дармовой жратвы и поддержки оседлых племен все эти шайки начнут голодать еще до первых морозов. И если их не станут нанимать пасти стада и латать обветшавшие заборы, то многим придется питаться тиной вместо мясной похлебки.