— Те, кто убили ярла, давно уже сгнили в земле. Их потроха отдирали со всех заборов после огненной тризны, устроенной дядькой. А тут шелудливые собаки, которые боятся собственной тени. Удивительно, что за столько лет, прожитых рядом с нами, ты не научился понимать «сыроедов».

— Зато я лагерь за два дня обустроил и детей вывез, — буркнул в ответ Фарм и замолк, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Седовласая женщина остановилась перед неровными рядами и спросила, скрестив руки на груди:

— Что нужно плесени в моем доме?

Разом смолкли все разговоры и шепотки. Мертвая тишина повисла над толпой.

— Я спросила, что делает плесень в моем Форкилистаде? Что забыли в доме воинов трусы, которые сначала убили одно ярла ради чужого золота, затем бросили второго в Арисе, а теперь ссутся от страха здесь, на камнях великого города?

Замершие было «сыроеды» заорали в голос, обрушивая все кары неба на голову несчастной. Они потрясали обнаженным оружием, били себя в грудь и обещали, как порвут на части нахалку, посмевшую сказать такое им в лицо! Но только ни один из крикунов не сделал даже шага вперед, оставшись на месте.

Чуть подождав, Алрекера подняла правую руку вверх и медленно сжала пальцы в кулак. Вслед за ее жестом крики пошли на спад, и вскоре опять стало слышно, как стучит снежная крупа по кожаным доспехам.

— Уже много лет я смотрю на то, как вырождается мой народ. Как вы жрете, пьете, тратите чужое золото. И забываете заветы предков… Что, разве когда-нибудь воины наших кланов бросали беспомощных детей и стариков одних? Что, разве когда-нибудь воины бежали, показав врагам спину? Нет, раньше такого не было. Мы дрались насмерть. И смеялись смерти в лицо. А вы… Вы предали предков. Как перед этим предали выбранных вами ярлов. А теперь смеете грабить местные кладовые, носить чужую одежду и держать в руках оружие, которого недостойны.

— А сама! Сама же что, самая лучшая? Где ты была, когда мы…

— Я ковала оружие и собирала силы, пока вы занимались грабежами, а потом бежали от жалких наемников! И в отличие от вас, я позаботилась и о моих людях, и о тех, кого вы побоялись защитить при нападении Барба-Собирателя. Соарис, ты, лупоглазый урод! Где твои мать и отец, а? Где они? Почему я не вижу их здесь, под защитой высоких башен у пылающего очага? Молчишь? Да потому что ты бежал сюда вместе с дружками, бросив свою семью подыхать с голода и холода на снежных полях у межевых камней!.. И пока ты набивал брюхо, они выкапывали ягель и обдирали кору с деревьев… Кто еще хочет задать мне вопрос, у кого глотка просит раскаленного свинца прямо сейчас⁈