Правда, знающие люди шептались, что среди капитанов не видно действительно серьезных рубак. По большей части пороги биржи наемников обивала слабо обученная молодежь и неудачники, кого в прошлые времена не очень-то терпели на палубах уважающих себя кораблей. Но сейчас — гребли всех. Гребли, чтобы укрепить границу. Чтобы отразить возможный удар. И чтобы доказать южанам, что и без них отлично справятся.

А Балдсарре тем временем объявил, что повышенная ставка на время войны с пиратами оставлена прежней и теперь за службу «Мечам юга» каждый будет получать не меньше. И что любой, кто подпишет долгосрочный контракт, получит через десять лет службы неплохой кусок земли, дом и корову с лошадью. А кому не захочется оседать на земле, все вышеназванное выплатят звонким золотом. Или наемник может отдать заработанное семье, а сам продолжит службу ради следующего немалого куша. И все это — гарантированно, с оформлением необходимых бумаг и стабильной зарплатой. Не считая доли в добыче, если придется ввязаться в заваруху в приграничных конфликтах.

Поэтому те, кто успел хлебнуть полной чашей сомнительных вольностей жизни на залитой кровью палубе, без особой помпы потихоньку собирали вещи и перебирались сначала в Мормороллу, столицу Южного Ариса. А оттуда и поближе к Пьяцензе, выбранной Балдсарре Карающим своей штаб-квартирой. Небольшой городишко стремительно отстраивался, прирастал новыми улицами и пестрел разномастными лавками. Недалек уже тот день, когда родной город хозяина «Мечей юга» превратится во второй по величине и значимости на всем Южном Арисе. Ведь если в карманах многочисленных солдат звенят монеты, то грех не дать им возможность потратить их на развлечения и мелкие радости жизни. Живем-то всего раз, парни!

— И что он рассказывает? — поинтересовалась Ледяная Ведьма, погрузившись по шею в большую бочку с горячей водой.

— Мало чего. По мелочи я его разговариваю, но основное удалось узнать от разных знакомых, кто так или иначе с ним или работал, или услугами пользовался, — ответил Фамп-Винодел, присаживаясь рядом на табурет. Потрогав пальцем воду, хмыкнул: — Говорят, на юге любят пытку кипятком. Варят людей заживо, пока те не начинают рассказывать, где сокровища припрятали.

— Пусть на мне попрактикуются, — рассмеялась женщина, отирая раскрасневшейся ладошкой потное лицо. — Двое суток по гарнизонам болталась, промерзла до костей.

— А говорят, ты холода не боишься.

— Пусть говорят. И пусть верят. Дружине надо видеть перед собой ярла, который не устает, не знает сомнений и готов ударом руки свернуть горы. А что там на самом деле у меня в душе — этому лишь ты свидетель. И хватит, нечего людей смущать… Значит, ты считаешь, что парню можно верить. Как и Карлу, который помог тебе тогда бежать.