Единственный протест, который Энн себе позволила в отношении тёти, — это отклонение пары брачных предложений. Но на это у неё были веские причины. Мать Энн умерла в родах, так же как и её мать, бабушка Энн, в своё время. По материнской линии у Энн осталась только сестра матери — незамужняя содержательница пансиона в Денвере, которая обещала сделать племянницу своей наследницей при условии, что та не выйдет замуж и к двадцати восьми годам сохранит репутацию, которая бы позволила ей занять место директрисы, а в будущем и хозяйки пансиона. Это было не просто обещание наследства: для Энн это была единственная возможность вырваться из‑под опеки дяди и непутёвого брата, не попав при этом под контроль, возможно, ещё более непутёвого мужа. К слову, только такие, на редкость недалёкие кавалеры, Энн и попадались.
Один джентльмен рискнул просить её руки ещё в самый первый её сезон в Лондоне. Юный Френсис Дарлинг был одного с ней возраста. Он отчего‑то счёл внешность Энн исключительно поэтической, писал ей стихи и уже через два месяца знакомства явился к её дяде со своим предложением. Когда дядя спросил Энн, хотела бы она выйти за Френсиса замуж, та, признаться, несколько минут не могла припомнить, о ком именно идёт речь, так как с детства обладала плохой памятью на имена, а стихами в тот год увлекались почти все бездельники Лондона. К слову, её отказ Френсиса не сильно огорчил, и уже на следующий год он таки женился на девушке, которая смогла оценить и его самого, и его рифмы по достоинству.
Отклонить второе предложение было намного сложнее: Энн было уже двадцать, а лейтенант Джон Таккер когда‑то служил под командованием дяди, а потому довольно часто появлялся в доме Тэлботов и был хорошо знаком как с ней самой, так и с её семьёй. Энн пришлось честно признаться лейтенанту, что она не видит себя в браке и рассчитывает в будущем принять управление пансионом своей родственницы. Данное заявление Таккера, опять же, не сильно расстроило: он также был откровенен с Энн и, в свою очередь, признался ей, что ему совершенно всё равно, на ком жениться, а предложением Энн он прежде всего выразил своё уважение сэру Тэлботу.
Дядя и тётя Энн, конечно, были потрясены заявлением племянницы о нежелании вступать в брак, но спустя пару месяцев стенаний и призывов одуматься тема сама собой сошла на нет. К тому же Энн позаботилась о том, чтобы к ним больше не поступало новых предложений о её замужестве.
В этом году Энн исполнилось двадцать четыре года. Она всё больше времени проводила не в бальных залах Лондона, а в графстве Норфолк, деревушке Денвер, преподавая этикет и готовясь принять бразды правления пансионом. Тётя Брук, нынешняя владелица и директриса, сочетала в своём характере с трудом сочетаемые качества. С одной стороны, это была леди с сугубо научным складом ума, превыше всего ценившая истинно крестьянские добродетели и научное познание. С другой — она отчего‑то была убеждена, что на всех женщинах её рода лежит что‑то вроде проклятия неудачного замужества, что, признаться, повлияло на решение Энн отказаться от перспектив выйти замуж.