Также во время прогулки Эвелин в парке она видела Ксандера, катающегося верхом с Элизабет Тернер. Видимо, он воспользовался отсутствием Томаса в городе и всё‑таки возобновил своё знакомство с его невесткой. Или, как он выражался, снова начал с ней «встречаться». О том, как быстро и как далеко могли зайти эти встречи, Энн предпочитала не думать. Следовательно, мистера Ксандера её отказ не сильно огорчил — раз уж он так быстро и с таким энтузиазмом принялся за поиски новой невесты.
И всё‑таки письма Эвелин сумели огорчить Энн. От тётушки Брук её меланхоличное настроение не укрылось. В неведении оставался только Томас. Он использовал любую возможность, чтобы побыть с Энн наедине. И если Ксандер в своё время нарушал правила приличия неосознанно — явно просто не догадываясь об их существовании, — то Томас целенаправленно делал это, что начинало Энн откровенно нервировать. Если бы она не знала его всю жизнь, то начала бы подозревать, что он действительно имеет на её счёт какие‑то планы.
Однажды, не выдержав его назойливости, когда она не смогла дочитать письмо Эвелин из‑за того, что ему в очередной раз непременно захотелось с ней осмотреть форелевый пруд, Энн прямо спросила его:
— Томас, вы хотите со мной поговорить о чём‑то личном?
Если чему и научили её постоянные стычки с Ксандером, так это тому, что прямой вопрос, как правило, позволяет быстрее разобраться в проблеме, чем бесконечные намёки и догадки.
— Энн, а вы стали гораздо прямолинейнее.
— И вы видите в этом проблему?
— Нет, не то чтобы… Но мне очень нравилась ваша мягкость и деликатность. Признаться, я скучаю по вам прежней.
— Боюсь, мы все меняемся с возрастом. А вы знаете меня уже слишком долго, вот и замечаете больше, чем остальные. Так о чём вы хотели поговорить?
Томас по‑прежнему тянул с ответом. Было видно, как старательно он подбирает слова.
— Вы хорошо знакомы с нашей семьёй. Мой покойный брат и я невероятно ценили и ценим вас. Вы для нас уже как член семьи. Мы оба очень хотели, чтобы когда‑нибудь вы действительно стали частью нашей семьи. Но брату нужен был наследник, и благодаря Элизабет наследник у нас уже есть…
Энн провела у зеркала в своей комнате в доме леди Гилберт более двух часов. Даже в свой самый первый сезон в Лондоне, который она до сих пор вспоминала с содроганием, она так не волновалась.
— Леди Энн, если вы немедленно не прекратите, клянусь, я разобью эту штуку! Да что с вами такое?!
Мери была близка к тому, чтобы выйти из себя из‑за поведения Энн. В душе горничная очень гордилась тем, как её леди превратилась из безупречной, но боящейся собственной тени девочки в светскую львицу и законодательницу мод. И теперь Мери страшно боялась, что неуверенность Энн может вернуться.