Энн испытывала небольшую слабость от простуды, но была убеждена что пребывание в кровати вряд ли поможет ей прийти в себя. Поэтому вместо того, чтобы звонить в колокольчик, она решила сама спуститься на кухню. По дороге она заметила кабинет, в котором судя по звукам даже рано утром шла активная работа.
- Фредерик, я тебе отвечаю дело верное, этот путь всего на три мили длиннее, но перед нами не встанет проблема по выкорчевыванию леса и осушению болот! Это позволит нам построить дорогу за один сезон. Уже в следующем году пойдут первые паровозы! Черт побери, всего три лишние мили, ни за что не поверю, что у тебя нет на это денег!
- Ты же отлично понимаешь, что проблема не в деньгах. Участок, о котором мы говорим, проходит по землям Редклифа, а наши с ним отношения… в данный момент он не даст мне согласия.
- Из-за того, что тебе вздумалось ухаживать за его дочерью, а теперь она тебе надоела?
Энн вздрогнула, желание подслушивать дальше совершенно пропало. Ей стало обидно, причем не столько за сера Редклифа, сколько за его дочь. Энн не знала какие авансы Фредерик ей делал, но воображение сразу подкинуло ей отвратительную идею, а что, если «другая леди», гостившая в этом доме, была Маргарет Редклифф? Если Фредерик легко отказался от обещаний, данных Маргарет, где гарантии, что он решит сдержать свое слово перед Энн?
Весь день Энн пребывала в отвратительном состоянии, головная боль, присущая простуде, усилилась от невеселых мыслей и подозрений. Уже завтра она должна отправится с тетей в Лондон и покидать этот дом, так и не поговорив как следует с Фредериком, было выше ее сил. Под конец она извела себя на столько, что не выдержала, откинула одеяло, надела тяжелый и в высшей степени целомудренный фланелевый халат и смело отправилась в его апартаменты. То, что они находились всего в нескольких метрах от комнаты Энн, она знала не только из рассказов тети, активно критиковавших «неразумную планировку» дома, но и по крайне специфической походке камердинера Фреда, который скорее бегал, чем ходил мимо двери Энн несколько десятков раз за день.
***
Фредерик снова злился на себя за потраченное время. После того как измученная заплывом Энн уснула у него на руках, он почувствовал себя настоящим животным, жаждущим воспользоваться слабостью невинной девушки — девушки, уставшей настолько, что уснула посреди ею же начатого разговора.
В искупление он решил немедленно отправиться в Лондон, чтобы доставить к Энн её тётю и сделать всё возможное, чтобы репутация девушки пострадала как можно меньше из‑за его ошибки. Ветер и струи дождя привели его в чувство, и, к невероятному везению Фредерика, уже на подъезде к Лондону дождь прекратился. Так он смог уговорить леди Софи выехать с ним без промедления. На ходу он сочинил историю про заклинивший румпель — она так понравилась леди Гилберт, что, вооружившись поддержкой целых двух добропорядочных матрон, Фредерик вернулся домой с рассветом.