— Что за вой? — спросил в ухе Декс.
— Клиент лифт вызывал. Не дождался.
— Живой?
— Клиент да. Я пока тоже.
Табличка была готова ещё днём, вырезанная из крышки пластикового ящика, с буквами, которые я вывел белой краской через трафарет, срисовав шрифт со станционных указателей, чтобы ни один ремонтник с похмелья не усомнился. Высунувшись из люка на ладонь, я глянул на проспект. Заправщики как раз уходили к лестнице на верхние галереи, по одному ныряя в жёлтый свет пролёта, так что у лифта было пусто. Выбравшись, я прикрутил табличку проволокой к ручкам створок, держа голову пониже, чтобы камера над дверями сквозь свою копоть видела одну мою макушку, а потом отступил на шаг. «АВАРИЙНЫЙ СТОП. РЕМОНТ». Красная лампа на щитке внизу говорила то же самое, так чтт подозрений быть не должно.
На всякий случай я сам вдавил кнопку вызова. Она так и осталась тёмной, да и створки стояли сомкнутыми. Теперь никто не зайдёт в кабину по ошибке и не застрянет в ней до утра.
— Ну? — спросил Декс.
— Стоит. Пустая. Иду к тебе.
Декс ждал у задвижек, уже весь в броне и шлеме, с оглушалкой на ремне поперёк груди и боевой «Зарёй» в кобуре на бедре. Его визор светился в темноте тусклым зелёным пятном, которое, стоило мне подойти, повернулось ко мне.
— Ты долго, — сказал он.
— Говорю же, клиент попался настырный. Я под кабиной чуть сам себе табличку не повесил.
— Какую?
— «Ремонт. Не беспокоить». На крышку гроба.
Декс хмыкнул в шлеме.
В темноте я стянул куртку и комбинезон, путаясь в рукавах, и затолкал их за трубы. Наконец-то можно было свести лопатки, не чувствуя, как ткань тянет на плечах поверх пластин. Шлем сел туго, так что подкладка снова придавила шрам у брови, пока я, морщась, опускал визор. В тепловизоре трубы с криогеникой протянулись вдоль стены тоннеля чёрными холодными полосами, а Декс рядом горел оранжевым, как буржуйка в бытовке.
— Ян, — позвал я. — Мы на месте.
— Слышу. — Он отозвался сразу, видно, держал палец на кнопке. — Сидят. Резвый расплачивается, ругается с официанткой из-за сдачи.
До выхода Резвого оставалось минут двадцать, и тянулись они вязко, по капле. Место я занял на нижней трубе у вентиляционной решётки, вделанной в стену тоннеля у самой арки, откуда сквозь косые жалюзи виднелся кусок проспекта со створками лифта и моей табличкой. Сколько можно лаяться из-за пары монет?
— Он там за сдачу удавится? — проворчал в ухе Декс.
— Не мешай ему, — отозвался Ян. — Он считает.
Мимо прошли двое работяг с ночной смены. Они остановились у лифта, прочитали табличку вслух, по слогам, после чего тот, что постарше, сплюнул.