Я впервые слышу, как отец говорит об этом не как о прошлом, которое давно пережито, а как о боли, которую он просто научился носить молча.
– Я видел, как ты ждёшь её, – продолжает он. – И ничего не мог сделать. Не мог вернуть тебе мать. Не мог объяснить восьмилетнему мальчику, почему женщины, которую мы оба любили, больше нет рядом.
– В какой-то момент я перестал ждать.
– И решил больше никому не давать возможности поступить так же.
– Я решил не привязываться. Если человек ничего для тебя не значит, он не сможет сделать больно.
– Получилось?
Я смотрю на него.
– До Дарьи – да.
– А с ней?
Я опускаю взгляд на свои руки.
– Она ничего не требовала. Не пыталась меня удержать. Не строила из себя ту, кем не была. Она просто однажды оказалась здесь, а потом я перестал представлять, что может быть иначе.
– Поэтому оттолкнул её первым.
– Я думал, если закончу сейчас, будет легче.
– Кому?
Этот вопрос уже задавала Лена.
Тогда я не ответил.
Сейчас ответ тоже не находится.
Отец долго молчит. Потом проводит ладонью по столу и касается холодного воска на подсвечнике.
– После ухода твоей матери я пытался дать тебе всё, – произносит он. – Всё, кроме возможности снова почувствовать себя брошенным. Решал твои проблемы раньше, чем ты успевал понять, что они появились. Открывал двери. Убирал последствия. Мне казалось, так я компенсирую то, что она сделала.
– Ты ни в чём не виноват.
– В её уходе – нет. В том, что ты привык считать любую потерю обратимой, моя вина есть.
Я качаю головой.
– Дарью я вернуть не могу.
– Пока не можешь найти. Это не одно и то же.
Отец смотрит прямо на меня.
– Но если найдёшь, тебе придётся не убеждать её вернуться. Придётся доказать, что ты больше не станешь ломать её каждый раз, когда испугаешься сам.
– Сначала нужно понять, где она.
– Я помогу.
– Она могла уехать куда угодно.
– Значит, проверим всё.
Он забирает у меня бутылку и выливает остатки виски в раковину.
– А сейчас ты поспишь хотя бы несколько часов.
– Я не смогу.
– Сможешь. Утром мне нужен сын, который способен думать, а не пьяный мужчина, решивший, что наказание сделает его полезнее.
Он остаётся в квартире.
Я ложусь в спальне, но сна нет.
На соседней подушке по-прежнему лежит короткий тёмный волос. Я не выбросил его три дня назад.
Теперь беру пальцами и зажимаю в ладони.
Утром приезжаю в офис вместе с отцом.
В кабинете на столе лежит папка.
Отец закрывает дверь.
– Билетов на имя Дарьи Савиной нет. Ни самолёт, ни поезд, ни междугородние автобусы.
– Значит, она в Москве.
– Не значит. Она могла уехать на машине. Могла сначала добраться до другого города и купить билет уже там.