Она села, взяла документ и перечитала его при свете дня — внимательнее, чем ночью, когда торопливость и отчаяние застилали ей глаза.

Условия оказались короче, чем она ожидала, и оттого ещё более пугающими своей прямотой.

Первое. Госпожа Ирис Дарлен вступает в законный брак с лордом Исоей, последним из дома Спасителей, в обмен на полное погашение долга семьи Дарлен перед короной.

Второе. Супруги обязуются поддерживать видимость благополучного союза перед двором и обществом. Никакие проявления привязанности, помимо необходимых для этой видимости, не требуются и не поощряются.

Третье. Супруги занимают раздельные покои. Личное пространство и уединение каждой из сторон неприкосновенны.

Четвёртое. Госпожа Дарлен обязуется не задавать вопросов о делах дома Спасителей, не входить в закрытые покои без приглашения и не интересоваться прошлым лорда Исои сверх того, что он сочтёт нужным сообщить сам.

Пятое. В случае расторжения союза по инициативе госпожи Дарлен долг семьи считается погашенным окончательно и обратному взысканию не подлежит.

Ирис долго вглядывалась в последний пункт, пытаясь понять, что за человек включает в брачный контракт условие, по сути, разрешающее жене в любой момент уйти без всяких последствий для её семьи. Это было либо проявлением странного благородства, либо — что казалось ей куда более вероятным — доказательством того, что сам Исоя не рассчитывал, что она захочет остаться дольше необходимого.

В дверь постучали, и в комнату вошла мать — бледная, с покрасневшими от бессонных ночей глазами, но, впервые за три дня, с чем-то похожим на надежду во взгляде.

— Мне сказали, — начала она осторожно, присаживаясь на край постели, — что сегодня утром долг канцлеру был погашен. Весь. Целиком. Ирис, я не понимаю, откуда…

— Я вышла замуж, мама, — сказала Ирис тихо, глядя в окно, за которым уже вовсю сияло утреннее солнце, будто в насмешку над её настроением. — Точнее, ещё не вышла. Но контракт подписан.

Мать долго молчала, и в этом молчании было больше упрёка, чем в любых словах.

— Замуж за кого?

— За лорда Исою. Последнего из дома Спасителей.

— Спасителей? — переспросила мать таким тоном, будто это название должно было ей о чём-то сказать, и, судя по тому, как побледнело её лицо ещё сильнее, оно действительно говорило. — Ирис, ты хоть представляешь, о каком доме идёт речь?

— Нет, — честно призналась Ирис. — И, судя по всему, узнавать мне разрешено ровно столько, сколько сочтёт нужным мой будущий муж.

Мать хотела что-то возразить, но осеклась, а потом просто обняла дочь — крепко, отчаянно, как обнимают человека, уходящего на войну.