— Старики много чего бают, — перебил я. — А толку? Барщина-то сама себя не заплатит. Землю барин отберёт, как ты сам говорил. Что тогда? Будешь сидеть и ждать, пока с голоду помрёте?

Удар был жестокий, но у меня не было времени на мягкие уговоры.

Силантий побагровел. Видел, как он борется с желанием выставить меня вон, и одновременно с пониманием того, что я прав.

— Погода… — буркнул он наконец, отводя глаза к окну. — Погода портится — дождь будет. Нельзя сейчас по болоту тащить. Ежели что с лошадками случится…

— Если не потащим сейчас, — возразил я, — когда потащим? Завтра? Послезавтра? А если неделю лить будет? Так и будете ждать, пока окончательно сгниют?

Я встал с лавки и подошёл к окну. За мутным стеклом небо действительно хмурилось — тяжёлые сизые тучи ползли откуда-то с севера, грозя дождём.

— Нужно двигаться сейчас, — сказал, не оборачиваясь. — Дотащим до цеха, накроем чем-нибудь от влаги и начнём работать. Чем раньше начнём, тем раньше закончим.

За спиной раздался тяжёлый вздох.

— Один ты не справишься, — голос Силантия звучал уже не так категорично.

— Верно, — я обернулся. — Мне нужна помощь.

Мужик молчал долгую минуту, потом перевёл взгляд на сына.

— Прошка.

— А? — парень встрепенулся.

— Пойдёшь с мастером и будешь помогать — чего скажет, будешь делать.

На лице парня промелькнула целая гамма эмоций.

— Батя… — начал он, но тот оборвал его жестом.

— Без разговоров. Я сказал, значит, так и будет.

Прошка скривился, но спорить не посмел, только буркнул под нос что-то неразборчивое.

— Хорошо, — Силантий повернулся ко мне. — Но лошадей одним вам не дотащить — нужно людей собрать.

— Вот этим и займись, — кивнул ему. — Пока ты людей соберёшь, я пройдусь по деревне, осмотрюсь. Хочу понять, с чем имею дело.

Мужик посмотрел на меня странным взглядом, но возражать не стал.

— Прошка, проводи, — бросил он сыну. — Покажи ему, что где.

Я взял костыль и направился к двери, но на пороге обернулся.

— Силантий Кузьмич?

— Чего?

— Спасибо за обед.

Он только махнул рукой.

Малые Выселки встретили меня всё теми же любопытными взглядами, что и несколько часов назад. Только теперь к любопытству примешивалось что-то ещё… Настороженность? Недоверие?

Прошка шагал рядом, то и дело поглядывая на меня с плохо скрываемым интересом.

— А ты и вправду мастер? — спросил он, когда мы отошли от избы шагов на двадцать. — Настоящий?

— А ты сомневаешься?

— Ну… — он замялся. — Батя говорит, мастера из губернии люди солидные — с бородами, в возрасте. А ты…

— Молодой и безбородый, — закончил за него. — Знаю, слышал уже.

Я огляделся по сторонам, стараясь впитать как можно больше деталей.