— Как хорошо, — счастливо выдохнул Алекс и потёрся щекой о колени, прикрытые тканью платья, а у меня в глазах мелькнули картинки ночи, которую мы провели вместе. И вдруг я поймала себя на том, что прямо сейчас улыбаюсь не менее счастливо, наслаждаясь минуткой близости. И надо же такому случиться, что дверь в покои резко распахнулась. Алекс расслаблено посмотрел на вход и вернул голову на место.
— Забыл, что поставил полог тишины, наверное, долго не могли достучаться — и вот, пришли спасать, — произнес он со вздохом. — Моя репутация, дорогая маркиза, теперь безнадёжно испорчена, вы как честная женщина должны взять меня в мужья.
Я же посмотрела на растерянных леди, что топтались на пороге, и улыбнулась:
— Добрый день. Чем обязана?
Чем ещё больше их шокировала. Дамы заахали, переглядываясь, но отступать не собирались. Я тоже. Ну а что? Я у себя в покоях.
— Добрый день, — вперед выступила леди, которая возглавляла ворвавшуюся процессию. Присела в книксене. Обратилась к Алексу, начисто игнорируя меня. — Ваше Высочество, простите за вторжение. Его Величество попросил проследить, чтобы маркиза Стенваш была готова к праздничному ужину.
Алекс поморщился, нарочито лениво поднялся, отвесил вальяжный поклон.
— Леди, не имел чести быть представлен, — произнёс с намёком, нацепив холодно-вежливую улыбку.
— Простите, — леди немного стушевалась, её протеже и вовсе потупились, рассматривая носки своих туфель, но незнакомка быстро взяла себя в руки, вздёрнула вверх подбородок. — Статс-дама Сирина Лебстиш, — чуть склонив голову направо, — леди Рози Малтук, — названная девушка присела в книксене, а статс-дама склонила голову уже налево: — и леди Тинара Болтугур, — фрейлина тоже грациозно присела, — Его Величество прислал фрейлин для вашей невесты, — тут она удостоила меня взгляда, причем на лице не отразилось ни одной эмоции, но в глазах легко читалась брезгливость. — Я удостоена чести поведать леди Мари о правилах поведения, представить этикет согласно ее новому положению, помочь с организацией свадьбы и обновлению гардероба.
Мысленно застонала, но продолжала держать лицо и натянуто улыбаться. Сухая и тощая, как палка, статс-дама ждала реакции, но радовать её тем, что чувствую, я не собиралась. Алекс же теперь благосклонно улыбнулся и повернулся ко мне:
— Мари, — вздохнул, чуть хмурясь, — оставлю тебя в руках леди и пойду переговорю с отцом.
— До вечера, Алекс, — ему я улыбнулась искренне, стараясь взглядом передать всё, что думаю по поводу самоуправства короля и что разговор мы ещё продолжим, как только появится возможность.