— Двор освещённый.
— Всю интригу испортил.
У входа забираю у швейцара большой зонт. На улице мокрый снег, ветер толкает под навес колючую водяную пыль. Алиса поднимает лицо, и я понимаю, что выйти ей было необходимо. После закрытого ресторана она делает такой вдох, словно весь день провела в душной машине.
Придерживаю зонт над нами.
Она смотрит на моё плечо, которое сразу намокает.
— Сдвинь сюда. Ты весь под дождём.
— Тогда тебе придётся подойти.
Подходит. Без новой шутки.
Её рука обхватывает мою чуть выше локтя.
Двор действительно недалеко. Старый дом с аркой, маленькая площадь перед ним, два дерева в квадратных решётках. У кофейни за стеклом моют пол. Отель в ста шагах, но машин почти не слышно.
Алиса останавливается под аркой.
— Посмотри наверх.
Я послушно поднимаю голову.
Под сводом сохранился лепной орнамент. Половина деталей закрашена, часть отбита. До этого вечера я проходил здесь несколько раз и не замечал ничего, кроме низко подвешенного фонаря.
— Виноград? — предполагаю.
— Хмель. Вон по листьям видно. Всё время путают.
— Ты сейчас сильно разочаровалась?
— Ещё можно исправиться. Не предлагай заменить на пластиковый.
Она снимает перчатку, указывает на уцелевший край. Говорит быстро, увлечённо, и я больше смотрю на неё, чем на орнамент.
Она замечает.
— Ты не слушаешь.
— Слушаю. Хмель. Пластик запрещён.
— Краткий курс архитектуры от Марка.
Ветер забирается под арку. Я встаю так, чтобы прикрыть её, и перехватываю зонт поудобнее.
— Ты давно этим занимаешься?
— Если считать первый дом из обувных коробок, лет с шести. Серьёзно — после института. Хотя папа лет до двадцати трёх был уверен, что я передумаю.
— Не хотел, чтобы пошла по его стопам?
— Хотел. Просто настаивал, чтобы я выбрала сама.
На последнем слове она смотрит на меня чуть внимательнее.
— Разумный человек.
— Да.
Она прячет руку в перчатку. Ничего больше не объясняет, и я не продолжаю расспросы.
Хороший разговор можно испортить одним лишним вопросом. Мне это удавалось.
Мы идём вдоль дома. Алиса снова берёт меня под руку, и я подстраиваю шаг. Ей приходится обходить лужи, которые я обычно даже не замечаю.
— А ты? — спрашивает она.
— Покупаю компании. Иногда помогаю им зарабатывать.
— Иногда?
— Иногда выясняется, что прежний владелец слишком хорошо о них рассказывал.
— Тогда сочувствую компаниям. У них хотя бы есть возможность узнать, кто их покупает?
Хороший вопрос.
Я смотрю на неё. Она поправляет воротник пальто и ждёт ответа.
— У людей, которые в них работают, должна быть.
— Согласна.
Сказано спокойно, почти рассеянно. Разговор для неё сейчас о другом. А я почему-то запоминаю формулировку.