Телефон Марка коротко загорается на столе. Он бросает взгляд, отвечает одной строкой и убирает его.
— Завтра в пять за мной приедет машина. Я должен предупредить, прежде чем ты начнёшь строить планы на длинный завтрак.
— Мне бы сначала решить вопрос с этой чашкой.
— Я стараюсь учитывать сроки.
— Заметила. Ровно десять минут.
Марк поворачивается чуть ближе.
— Я обещал прийти.
В его ответе нет ничего особенного. И всё-таки я чувствую, как меняется дыхание.
Кирилл тоже когда-то приезжал вовремя. Я слишком хорошо помню хорошее, чтобы внезапно разучиться сомневаться. Только мужчина рядом сейчас не обязан отвечать за всё, что со мной произошло до его появления.
Придвигаю чашку ближе.
— Я не хочу сегодня ни в чём разбираться, Марк.
— Во мне тоже?
— В тебе особенно. Подозреваю, понадобится отдельный блокнот.
Он смеётся и забирает у меня пустой пакетик сахара, который я всё это время тереблю пальцами.
Глава 4. До утраАлиса
Возвращаюсь в свой номер и закрываю дверь. Папка по-прежнему лежит на кровати. Я смотрю на неё, но уже не могу вспомнить, зачем собиралась ещё раз просматривать бумаги.
За стеной негромко играет музыка. Томный джаз, низкий голос контрабаса. Я подхожу к окну. Ночь за стеклом усеяна огнями. Марк стоит где-то там, в соседней комнате, и, возможно, тоже смотрит на этот город.
Его визитка лежит на тумбочке. Шершавая, с именем и единственным номером телефона. «Я буду рядом», — сказал он, когда мы разошлись по номерам.
Я опираюсь лбом о прохладное стекло. Весь вечер мы говорили о линиях, о пространстве, о том, как материал диктует форму. Я показывала фотографии, а он задавал вопросы и слушал. Его серые, внимательные глаза не отпускали меня. Сейчас я вспоминаю, как он смотрел на меня перед поцелуем, и снова беру визитку.
Марк Ланской.
Музыка внезапно стихает. Я кладу карточку, беру со стола ключ и выхожу в коридор. До соседней двери всего несколько шагов.
Стучу.
Марк открывает почти мгновенно. Он всё в той же тёмной рубашке, две верхние пуговицы расстёгнуты. Чувствуется запах его одеколона — кожа и что-то древесное.
— Я подумала, что музыка слишком громкая, — говорю я, и голос звучит странно хрипло.
Он улыбается, у глаз собираются морщинки.
— Не думаю, — отвечает тихо. — Думаю, ты просто хотела убедиться, что она всё ещё играет.
Марк отступает, приглашая войти. Я переступаю порог. Его номер почти зеркально повторяет мой, но всё в нём кажется другим. На журнальном столике стоит бокал с остатками виски, рядом раскрытая папка с бумагами. Он убирает её, касается экрана телефона. Снова тихо звучит джаз.